Лиза Джейн Смит
Колдунья

Царство Ночи – 3

Глава 1

«Отчислены!»
Случилось самое худшее, что может произойти с ученицами старших классов. Бабушкин лимузин уже подъезжал к зданию новой школы, а этот страшный приговор все еще звучал в ушах Tea Харман.
– Это ваш последний шанс, – изрекла бабушка, обернувшись к внучкам. – Надеюсь, вы им воспользуетесь.
Водитель тем временем подрулил к обочине.
– Я не знаю, почему вас выгнали из старой школы, – продолжала миссис Харман, – и знать не желаю. Но если и в этой запахнет жареным, я отошлю вас обеих к тете Урсуле. Вы ведь этого не хотите, не так ли?
Дом тетушки Урсулы родня окрестила «Женским монастырем». Это было унылое серое здание, построенное на самой вершине горы. Вокруг – ни одной живой души, только серые стены да смертная тоска, да тетя Урсула которая следит за каждым твоим движением, неодобрительно поджав свои тонкие губы. Нет! Только не туда, лучше сразу умереть!
Блейз, двоюродная сестра Tea, сидевшая рядом с ней на заднем сиденье, тоже замотала головой, но, скорее всего, она даже не слушала бабушку, а просто машинально повторила движение Tea.
Tea и сама была как в тумане: очень кружилась голова, а в памяти всплывал разговор в кабинете директора школы. У него было такое лицо, что, едва переступив порог, девочки сразу поняли: исключены! Они с Блейз снова исключены из школы!
Но на этот раз дела обстояли намного хуже, чем прежде. Tea не могла забыть бой сирен полицейских машин, бьющие в окна красные и синие блики мигалок, струйки дыма, долго еще поднимавшиеся от обугленных остатков того, что недавно было «музыкальным» крылом школьного здания, и крик Ренди Марика, которого полицейские увозили в участок.
И еще она не могла забыть, как улыбалась Блейз. На ее лице играла торжествующая улыбка, как будто все, что тогда произошло, было просто игрой, в которой ей достался первый приз.
Tea искоса посмотрела на сестру.
Блейз была красива и опасна одновременно. Она всегда так выглядела, и в этом не было ее вины. Они с Tea отличались друг от друга, как день отличается от ночи: Tea – нежная, хрупкая блондинка с карими глазами, Блейз – жгучая брюнетка с глазами цвета стали. Именно красота Блейз становилась причиной всех их неприятностей, но Tea все равно любила сестру. Они были двоюродными сестрами и росли вместе, но связывавшие их узы были сильнее родственных, потому что обе были… ведьмами.
«Ну уж нет, дорогая сестричка! Я не хочу, чтобы нас снова выгнали. Я знаю, ты сейчас думаешь, что все опять образуется и твоя верная Tea по‑прежнему всегда будет рядом с тобой. Но на этот раз ты ошибаешься: я не дам тебе разгуляться!»
– Разговор окончен, – резко подытожила бабушка. – Чтобы до конца октября были как шелковые, не то пожалеете. Все, убирайтесь! – Она ткнула тростью в водительское сиденье. – Домой, Тобиас.
Водитель, молодой парень с густыми вьющимися волосами, затравленно взглянул на хозяйку и, пробормотав: «Слушаюсь, мадам», протянул руку к ключу зажигания.
Tea мигом выскочила из машины, Блейз незамедлительно последовала за ней.
Старомодный «линкольн‑континенталь» развернулся перед двухэтажным зданием школы Лейк Мид штата Невада и уехал. Tea и Блейз остались на тротуаре под лучами теплого осеннего солнца.
Tea моргнула, пытаясь прийти в себя, и обернулась к сестре.
– Скажи, – мрачно спросила она Блейз, – ты и здесь собираешься вытворять то же самое?
– Ну что ты! Я никогда не повторяюсь, – со смехом ответила Блейз.
– Не делай вид, что не понимаешь, о чем я.
Блейз надула губки и уставилась на мыски своих туфель.
– Тебе не кажется, что бабушка перестаралась со своими нравоучениями? Но что‑то она все же не договаривает. Я имею в виду ее угрозы насчет конца месяца. Ты не знаешь, что она хотела этим сказать?
Блейз подняла голову, грациозно откинула назад копну иссиня‑черных волос и как ни в чем не бывало с приторно‑сладкой улыбкой добавила.
– Ты собираешься переписывать расписание?
– А ты собираешься ответить на мой вопрос?
– Разве ты о чем‑то спрашивала?
Tea закрыла глаза:
– Блейз, мы перестали понимать друг друга. Если это повторится снова… Короче говоря, ты хочешь в «Женский монастырь»?!
Впервые за это утро по лицу Блейз пробежала мрачная тень. Она пожала плечами, отчего ее ярко‑розовая, свободного покроя блузка пошла морщинками.
– Нам стоит поторопиться. Я не хочу опаздывать.
– Что ж, иди, – устало промолвила Tea.
Блейз развернулась и ушла, грациозно покачивая бедрами.
Tea со вздохом взглянула на здание новой школы: парадный вход в виде арки, стены, покрытые розовой штукатуркой… Целый год жизни ей придется провести в этих стенах. Tea знала, что отличается от всех, кто ее окружает, но была очень осторожна и старалась ничем не выделяться из общей массы. Это было нетрудно – люди не слишком сообразительны, – однако требовало постоянного самоконтроля.
Tea направилась к школе, но вдруг услышала возбужденные голоса:
– Отойди от нее!
– Убей ее!
На автомобильной парковке группка ребят склонилась над землей. Из любопытства Tea подошла поближе, а когда увидела, что именно лежало на земле, то непроизвольно шагнула вперед сквозь толпу.
Какая красавица! Длинное сильное тело, широкая голова и быстро вибрирующий хвост с ороговевшими кольцами на конце, которые издавали звук, похожий на шум пара, вырывающегося из небольшого отверстия.
На оливковой спине гремучей змеи переливались изумрудные пятна, а чешуйки на голове блестели, словно мокрые. На долю секунды наружу показался ее узкий черный язычок.
Рядом со змеей просвистел камень и упал на землю, подняв облачко пыли.
Tea обернулась. Ребята отпрянули назад. Они были одновременно испуганы и возбуждены.
– Не трогай! – крикнул кто‑то из них.
– Лучше палкой.
– А еще лучше вообще убраться отсюда.
– Убей ее!
В змею полетел еще один камень.
Лица ребят, стоявших вокруг Tea, не были злыми. На них читалось любопытство, страх или отвращение. Конец змеи был предрешен.
Рыжий мальчишка притащил откуда‑то рогатину.
«Я должна помешать им, – подумала Tea. – Гремучие змеи такие хрупкие. Эти дети не ведают что творят, они могут сломать ей хребет и убить несчастное животное. Кроме того, защищаясь, змея может укусить кого‑нибудь из них».
У Tea не было с собой ни яшмы, чтобы нейтрализовать яд, ни корня полыни, чтобы успокоить разум. Но теперь это уже не имело значения: рыжий с рогатиной склонился над змеей, остальные возбужденно подбадривали его. Tea немедленно должна была что‑то предпринять.
Бедная змея, обезумев от страха, извивалась в пыли.
Tea сбросила рюкзак и проскользнула вперед, заслонив змею от рыжеволосого парня. Она слышала, как кто‑то испуганно закричал, но пропустила этот крик мимо ушей. Ей необходимо было сосредоточиться.
«Надеюсь, у меня получится…»
Tea опустилась на корточки в полуметре от змеи.
Та свернулась кольцом и угрожающе подняла голову. Она готовилась к нападению.
«Спокойно… спокойно», – внушала ей Tea, глядя в желтые глаза с вертикальными кошачьими зрачками.
Она медленно подняла руку, развернув ладонь по направлению к змее.
Гремучка угрожающе зашипела. Tea дышала медленно, стараясь, чтобы от нее исходило только умиротворение.
Кого призвать на помощь? Кто поможет ей? Кто?! Только ее защитница, самая близкая ее сердцу богиня, древнекритская Элифия, мать всех животных!
«О повелительница Элифия, молю тебя, прикажи этому созданию успокоиться!»
Получилось! Произошла невероятная трансформация. Tea и сама не поняла, что с нею случилось, но она словно разделилась на две половины. Она оставалась самой собою и одновременно лежала, свернувшись кольцом в теплой пыли, злая, возбужденная, отчаявшаяся укрыться в безопасной гуще кустарника. У нее недавно появилось одиннадцать детенышей, и она еще не успела оправиться. А теперь ее окружали огромные, горячие и быстрые существа.
Большие, огромные существа… Они слишком близко. Они не боятся меня. Укусить…
У этой змеи два типа общения с животными, которые не являются пищей: она их либо пугает, гремя кольцами на хвосте, пока они не уйдут, либо, если они не оставляют ее в покое, бросается на них и кусает.
Tea продолжала держать руку ладонью вперед и пыталась внушить змее другие мысли.
Понюхай меня. Лизни. Я не пахну, как человек. Я – дочь Элвайзы.
Змея высунула язык и коснулась им ладони. Прикосновение было таким быстрым и легким, что Tea едва ощутила его, но змея начала успокаиваться. Она расслабилась и приготовилась отступить. Сейчас Tea прикажет ей уползти.
Вдруг сзади нее началось какое‑то движение.
– Эрик!
– Эй, Эрик, тут гремучка!
«Ничего не слушай», – приказала себе Tea.
Издали раздался незнакомый голос:
– Ребята, не трогайте ее. Может, это полоз?
Tea почувствовала, как ее связь со змеей ослабевает. Она приказала себе сосредоточиться, но услышала стремительно приближающиеся шаги. На нее упала чья‑то тень, и раздался крик:
– Полосатый гремучник!
Затем ее кто‑то толкнул, и Tea начала заваливаться на бок. Все произошло так быстро, что она не смогла удержать равновесие, упала и больно ударилась рукой. Контроль над змеей был потерян.
Tea увидела, как оливково‑зеленая голова метнулась вперед, челюсти широко раскрылись и острые зубы впились в ногу оттолкнувшего ее юноши.

Глава 2

Толпа в панике расступилась. Все происходило очень быстро, как при ускоренной съемке. Кто‑то бросился вперед. Все разом кричали:
– Позвоните в службу спасения!
– Она ужалила Эрика…
– Я же говорил, ее нужно убить!
Снова из толпы выступил вперед рыжий со своей палкой. Остальные, сжимая в руках камни, тоже двинулись к змее, которая бешено трясла хвостом, издавая отчаянно громкий треск. Она совсем обезумела и в любой момент готова была напасть снова. Tea уже не могла этому помешать.
– Эй! – раздался голос Эрика. – Ребята, успокойтесь. Джош, отдай мне это, – обратился он к рыжему мальчишке, показывая на его рогатину. – Она меня не укусила. Только попугала, и все.
Tea удивленно взглянула на него: «Он что, сошел с ума?»
Но ребята его послушались и отбросили свои камни в сторону.
– Сейчас я ее поймаю и отнесу на пустырь, там она никому не причинит вреда.
«Точно, псих. Говорит так, будто для него поймать и взять в руки гремучую змею самое обычное дело. Нужно действовать без промедления».
Взглянув краем глаза в сторону толпы, Tea заметила ярко‑розовую блузку. Блейз наблюдала за происходящим издали, скептически поджав губы. И тогда Tea приняла решение.
Она наклонилась над змеей. Та следила за палкой в руках этого сумасшедшего парня, Эрика, и на долю секунды замерла. Этого было достаточно, чтобы Tea успела схватить ее чуть пониже головы. Она подняла змею вверх. Мощные челюсти клацнули, тело вытянулось и повисло.
– Хватай ее за хвост, давай унесем ее отсюда, – на одном дыхании крикнула Эрику Tea.
Эрик оторопело смотрел, как она схватила змею.
– Ради бога, не выпускай ее! Она в любой момент может вырваться…
– Знаю. Хватай за хвост!
Эрик послушался. Толпа зашумела и расступилась. Tea двинулась вперед, держа змею в вытянутой руке. Блейз стояла на прежнем месте и смотрела на животное так, словно от него исходила нестерпимая вонь.
– Прости, мне это нужно, – прошептала Tea, проходя мимо сестры.
Она протянула свободную руку и сорвала с шеи Блейз кулон. Тонкая золотая цепочка разорвалась, и Tea крепко зажала в кулаке камень.
Они шли к пустырю. Tea спешила: у Эрика было мало времени. За школой начинались невысокие холмы, поросшие коричнево‑серой травой. Когда здание школы скрылось из виду, Tea остановилась.
– По‑моему, это неплохое место, – сказал Эрик сдавленным от волнения голосом.
Tea оглянулась и увидела, что он сильно побледнел.
«Смелый и совершенно чокнутый», – подумала она.
– Хорошо, выпустим ее здесь. – Кивком головы она указала место. – На счет «три» кидай ее и быстро отходи в сторону.
Эрик начал считать:
– Один, два… три!
Змея описала в воздухе дугу и приземлилась рядом с зарослями шалфея. Она мгновенно поползла к кустам, не выказав ни малейших признаков благодарности. Tea прочла обрывки ее мыслей: «Этот запах… тень… безопасность».
Tea перевела дыхание. Стоявший позади нее Эрик сел прямо на землю: после пережитого напряжения он был не в силах держаться на ногах.
– Дело сделано, – сказал он. Его дыхание было частым и прерывистым. – А теперь могу я попросить тебя об одолжении?
Он сидел, вытянув вперед свои длинные ноги. Над верхней губой у него блестели капельки пота.
– Знаешь, кажется, она меня все‑таки укусила, – пробормотал он.
Они оба знали, что так оно и есть. Гремучие змеи редко нападают, но даже если нападают, то не кусают или кусают, не выпуская яда. Однако для Эрика змея, похоже, сделала исключение. Tea не могла поверить, что обычный человек настолько беспокоился за змею, что забыл о собственной безопасности.
– Дай мне посмотреть на твою ногу, – сказала она.
– Может, лучше вызвать «скорую»?
– Пожалуйста, дай мне взглянуть, – спокойно и тихо сказала Tea, медленно опускаясь перед ним на корточки.
Эрик позволил ей закатать штанину своих джинсов.
Вот они, две маленькие ранки на загорелой коже. Крови совсем немного, но отек уже появился. Даже если она быстро добежит до школы, а «скорая» нарушит все ограничения скорости в этом штате, все равно будет слишком поздно. Врачи спасут ему жизнь, но нога успеет распухнуть, покроется темно‑красными пятнами, и Эрик несколько дней будет страдать от невыносимой боли.
В руке у Tea был сердолик, камень силы египетской богини Исиды. Древние египтяне клали этот камень рядом с мумиями, а Блейз использовала его для приворота. Но он также обладал способностью очищать кровь.
Эрик вдруг застонал и поднес руку к глазам. Tea знала, что он чувствует: слабость, тошноту, головокружение. Она жалела Эрика, но такое его состояние сейчас ей было на руку.
Tea приложила камень к ране и сильно прижала ладонью, потом начала рисовать в своем воображении то, что должно было произойти. Камни не умеют работать самостоятельно, они лишь инструмент, усиливающий психическую энергию и направляющий ее в нужное русло.
«Надо найти яд, окружить его, нейтрализовать и изгнать прочь. Очистить кровь. Затем усилить защитные силы организма. И, наконец, снять красноту и отек».
Tea вдруг поняла, что никогда раньше этого не делала. Она лечила животных: щенков, отравившихся жабами, или кошек, которых укусили пауки. Но она никогда не помогала людям. Странно, почему же теперь она точно знала, что и как нужно сделать? Более того, она чувствовала, что обязана помочь этому человеку.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, пряча сердолик в карман.
– А? – Эрик посмотрел на нее из‑под ладони. – Прости. Кажется, я на минуту вырубился.
«Вот и хорошо», – подумала Tea.
– Как ты?
Он искренне удивился ее вопросу и хотел было ответить ей, что человек, которого укусила змея, всегда чувствует себя плохо, но неожиданно выражение его лица изменилось.
– Я… как странно. Кажется, со мной все в порядке. – И он с сомнением уставился на свою обнаженную ногу.
– Значит, тебе просто повезло. Она тебя не укусила.
– Ты что?! – воскликнул Эрик, закатывая штанину еще выше. Кожа на ноге была чистой, на ней не было никаких следов укуса или покраснения. – Но я точно знаю…
Он поднял глаза и внимательно посмотрел на Tea.
Tea впервые смогла рассмотреть его как следует. Красивый… Стройный, загорелый, волосы цвета песка, отмытого речной водой, а глаза темно‑зеленые с серыми крапинками. В них читалось напряженное недоумение. Сейчас Эрик был похож на испуганного ребенка.
– Как ты это сделала? – спросил он.
Tea испуганно молчала. Он о чем‑то догадался, иначе не задал бы такого вопроса. Где она допустила ошибку?
– Я ничего не делала.
– Нет, делала, – упрямо сказал Эрик, пристально глядя на нее своими зелеными глазами.
Неожиданно выражение его лица снова изменилось, словно он увидел нечто любопытное.
– Ты… ты какая‑то не такая.
Он встал и двинулся ей навстречу. Tea ощутила странную раздвоенность. Она привыкла видеть себя глазами животных: большое существо без шерсти, совсем чужое. Но теперь она видела себя такою, какой видел ее Эрик: хрупкая девушка с белокурыми локонами, свободно рассыпавшимися по плечам, с нежным лицом и теплыми карими глазами, в которых отражались беспокойство и тревога.
– Ты такая красивая, – словно зачарованный, промолвил Эрик. – Я тебя раньше не видел. В тебе есть какая‑то тайна.
У Tea так заколотилось сердце, что, казалось, его удары отдавались во всем теле. Что с ней происходит?
– У меня такое чувство, словно ты – часть всего, что нас окружает, – продолжал он, – часть этого места. И еще. Этот покой, который…
– Нет, – резко оборвала его Tea.
Сейчас в ней не было ни капли покоя. Она испугалась. Ей нужно было немедленно уйти, во что бы то ни стало.
– Не уходи, – попросил Эрик, словно прочитав ее мысли.
Он смотрел на нее глазами обиженного щенка.
А потом… потом он нежно, едва‑едва коснулся пальцами ее запястья. Он только слегка дотронулся до нее, и все, но Tea отдернула руку: от этого прикосновения у нее по коже побежали мурашки. Когда она заглянула в его глаза, то поняла, что он испытывает то же самое – сладкую истому, головокружительное возбуждение и необъяснимое чувство, словно она знает его всю свою жизнь.
«Я знаю тебя. Я смотрю на мир твоими глазами».
Не понимая, что она делает, Tea протянула руку ладонью вперед, словно хотела дотронуться до призрака. Эрик сделал то же самое. Они смотрели в глаза друг другу.
А потом, за мгновение до того как их ладони соединились, Tea почувствовала, что ее охватывает паника, будто ее окунули в ледяную воду.
«Что я делаю? Это же безумие!»
Ее будущее рисовалось ей с пугающей отчетливостью: смерть за нарушение Законов Царства Ночи. Она – в центре Внутреннего Круга и пытается объяснить, что не собиралась предавать своих сестер, что не хотела сблизиться с человеком, она просто хотела ему помочь. Что все это было ошибкой, минутной слабостью… Ей подносят Кубок Смерти, и она исчезает…
Видение было таким ясным и четким, что, казалось, все это происходило наяву. Tea резко вскочила, словно земля разверзлась у нее под ногами.
– Ты что, дурак?! Или на солнце перегрелся?! – закричала она.
Эрик отшатнулся.
«Он всего лишь человек, один из толпы», – напомнила себе Tea.
Она постаралась, чтобы в ее голосе звучало как можно больше издевки.
– Ну да, конечно, кто я такая? Я часть этого места, кусок пустыря, и еще я что‑то сделала с твоей ножонкой… А ты, могу поспорить, веришь в Санта Клауса!
Он совсем растерялся и сник. A Tea продолжала дразнить его:
– Слушай, а может, ты ко мне просто клеишься?
– Что? А? Да нет… – пробормотал Эрик.
Он часто заморгал и оглянулся по сторонам: вокруг был пустырь, самый обычный пустырь, поросший серой от пыли травой. Потом он взглянул на ногу.
– Извини, я не хотел тебя обидеть. Не знаю, что это со мной. – Неожиданно его лицо озарилось широкой улыбкой. – Наверное, у меня крыша поехала от испуга. Я, к сожалению, совсем не храброго десятка.
Tea почувствовала невероятное облегчение.
«Он все проглотил. Слава Исиде! Люди не намного умнее баранов».
– Я не собирался с тобой заигрывать. Я просто… – Неожиданно он замолчал. – Я даже не знаю, как тебя зовут.
– Tea Харман.
– Эрик Росс. Ты новенькая?
– Да.
«Быстро заканчивай разговор и уходи!» – скомандовала она себе.
– Я могу все здесь тебе показать. То есть я хотел… Мне хотелось бы снова тебя увидеть.
– Нет, – спокойно ответила Tea.
Она твердо намеревалась ограничиться только одним словом, но потом передумала и решила напрочь выбить эту идею из его головы.
– Я не хочу с тобой встречаться, – сказала она, отвернулась и пошла прочь.
Что ей еще оставалось? Ей больше нельзя с ним разговаривать. И она не станет его спрашивать, почему он так пекся о змее, она вообще будет держаться от него как можно дальше.
Tea торопливо шла к зданию школы. Она вдруг спохватилась, что опаздывает. Перед школой уже не было ни души.
«Опять неприятности, да еще в самый первый день», – подумала Tea.
Ее рюкзак валялся на асфальте, на том самом месте, где она его бросила. Рядом лежал блокнот. Она подняла свои вещи и бегом бросилась в школу.
Урок физики уже начался. Кивнув учителю и пройдя сквозь строй любопытных взглядов к последней парте, Tea села, раскрыла блокнот и обнаружила, что он чужой.
На первой странице синими чернилами было аккуратно выведено: «Введение в анатомию червей».  Внизу красовались два рисунка с подписями: «Турбеллярии»  и «Нематоды».  Раскрашенные разноцветными карандашами рисунки были очень аккуратными и подробными. На них были изображены нервная система и органы репродукции червей, но при этом художник нарисовал червякам смешные, улыбающиеся рожицы. Tea перевернула еще одну страницу. «Жизненный цикл свиного цепня» .
М‑да.
Она посмотрела на титульный лист. На нем значилось: «Эрик Росс. Зоология». 
Tea захлопнула блокнот.
«Ну и как теперь это ему вернуть?»
Одна часть ее сознания была занята физикой и мыслями о следующем уроке по компьютерной практике. Вторая же, как обычно в школе или других людных местах, была начеку и помогала Tea. Она наблюдала и анализировала, следила за тем, чтобы Tea ничем себя не выдала.
И на вопрос «верной помощницы», что же все‑таки произошло на том пустыре за школой, Tea отвечать не пожелала. Она старалась не думать об этом, потому что голова ее была занята вовсе не мыслями о спасенной змее.
«Подумаешь! Это ровным счетом ничего не значит. Так, минутное помрачение рассудка».
Во время большой перемены к Tea подошла Блейз.
– Как дела? – спросила ее Tea.
Блейз молча протянула руку. Tea вытащила из кармана сердолик и отдала его сестре.
– Ты порвала мне цепочку, – напомнила Блейз, укоризненно качая головой, – а я ее очень люблю.
– Извини, я торопилась.
– Да? И куда же? И что это ты делала с моим камнем? – Блейз не стала дожидаться ответа. – Ты исцеляла этого парня. Я знаю, его укусила змея. Но он же человек!
– Это просто уважительное отношение к жизни и ничего более, – ответила Tea. – Если человек не причинил вреда, с ним можно поступать по собственному усмотрению, – добавила она без особой уверенности.
– И как он все это воспринял?
– Никак. Он не понял, что я его исцелила. Он не понял даже, что его укусила змея.
Это было почти правдой.
Блейз подозрительно посмотрела на сестру:
– Если бы ты воспользовалась этим, чтобы подогреть ему кровь, я бы поняла.
– Нет. Мне это ни к чему, – перебила ее Tea. И хотя щеки ее покрылись румянцем, голос звучал холодно и резко. Сцена казни все еще стояла перед ее мысленным взором. – Я вообще не хочу его больше видеть, – продолжала она, – и сказала ему об этом. Но у меня этот его идиотский блокнот. Не знаю, что мне с ним делать. – Tea помахала блокнотом перед носом у Блейз.
– Ой, знаешь что? – выпалила та, склонив голову набок. – Давай я передам ему это. Я попробую найти этого парня.
– Правда? Это очень мило с твоей стороны.
– Не стоит благодарности. – Блейз взяла блокнот кончиками пальцев, словно боялась испачкаться. – Ладно, я тороплюсь на следующий урок. У меня алгебра. – Она скорчила брезгливую гримасу. – Большой привет!
Tea с подозрением проводила сестру взглядом.
Обычно Блейз не отличалась любезностью, но сейчас последние слова прозвучали слишком уж приторно.
Tea тайком наблюдала за движущейся по коридору розовой блузкой. Вот Блейз уверенно, не колеблясь, свернула в коридор и, приблизившись к высокому, стройному светловолосому парню, замедлила шаг.
«Самый быстрый поиск, который мне когда‑либо доводилось наблюдать», – констатировала Tea.
Блейз, плавно покачивая бедрами, медленно подошла к Эрику сзади. Вот она положила руку ему на плечо. Тот слегка вздрогнул, обернулся и увидел Блейз.
Обычно Блейз достаточно было и этого. Она сводила парней с ума просто фактом своего появления, никто не мог перед ней устоять: роскошные волосы цвета воронова крыла, мерцающие серые глаза и потрясающая фигура. При появлении Блейз на улицах моментально образовывались пробки. Округлые формы своего тела она умело подчеркивала одеждой, которая на любой другой девушке смотрелась бы, мягко говоря, экстравагантно. Да, Блейз умела себя подать. Парни, предпочитавшие брюнеток, мгновенно падали к ее ногам. Те же, кому нравились блондинки, через минуту забывали об этом.
Эрик смотрел на Блейз и не знал, что сказать. В этом не было ничего необычного: в присутствии Блейз все парни теряли дар речи.
– Меня зовут Блейз Харман. – Голос был тихим и обволакивающим. – А ты… ты Эрик?
Он молча кивнул.
«Все, готов, – разозлилась Tea. – Вот придурок!»
Ее удивило, что она так остро реагирует на происходящее.
– Это хорошо. А то мне не хотелось отдавать его в чужие руки, – сказала Блейз и, словно по волшебству, достала из‑за спины блокнот.
– О… откуда он у тебя? – улыбнулся Эрик. – Я его обыскался.
– Его дала мне моя кузина. – Когда Эрик попытался взять блокнот у нее из рук, она немного помедлила, и их пальцы коснулись друг друга. – Подожди. А ты не хочешь отблагодарить меня за находку?
Она мурлыкала как кошка. Tea уже знала, что будет дальше.
Эрик обречен.

Глава 3

Потерян и раздавлен. Блейз положила на него глаз, и теперь она будет играть с ним, как кошка с мышью: сколько захочет, столько и будет мучить.
В памяти Tea всплыл длинный список жертв: Ренди Марик, Джейк Батиста, Кристофер Милтон, Трой Салливан, Даниэль Хьонг.
А теперь – Эрик Росс.
Однако Эрик не лишился дара речи. Он болтал с Блейз нормальным голосом.
– Твоя кузина? Эта новенькая… Tea?
– Да. А теперь…
– Слушай, ты не знаешь, где она? Мне очень нужно с ней поговорить. – Взгляд Эрика устремился куда‑то в пространство, мимо Блейз. – Знаешь, она удивительная…
Блейз выпустила из рук блокнот и уставилась на Эрика недоуменным взглядом. Tea издали наблюдала за ним.
Такого еще не случалось: этот парень, похоже, даже не заметил Блейз. Странно, но Tea почувствовала от этого невероятное облегчение. Почему, хотела бы она знать?
«Помоги мне, синяя обезьяна, богиня любопытства!»
Раздался звонок. Эрик сунул блокнот в рюкзак, даже не взглянув на остолбеневшую Блейз.
– Передай Tea, что я ее искал. Хорошо?
– Плевать ей на то, что ты ее искал! – выпалила Блейз звенящим от злобы голосом. – Она ясно дала мне понять, что больше не желает тебя видеть. На твоем месте я держалась бы от нее подальше.
Эрик был обескуражен. Он нервно сглотнул и, не говоря ни слова, повернулся и пошел прочь по коридору.
«Да поможет ему рыжеволосая богиня грома!»
А Блейз устремилась к Tea.
– Видала? Можешь быть счастлива, – прошипела она.
Но Tea было далеко до счастья. Она пребывала в полной растерянности. Кубок Смерти все еще стоял у нее перед глазами.
– Думаю, нам обеим лучше держаться от него подальше, – заметила она.
– Ты шутишь? Он будет моим, – фыркнула Блейз. – Конечно, если только ты не имеешь на него виды.
Tea отшатнулась:
– Я?.. Ну нет.
– Тогда он мой. Мне нравится борьба не на жизнь, а на смерть. – Блейз провела рукой по волосам, приглаживая их эбонитовые волны. – Благо в бабушкиной лавочке полным‑полно приворотных зелий, – мечтательно добавила она.
– Блейз, – медленно начала Tea, пытаясь собраться с мыслями, – ты помнишь, что сказала бабушка? Если у нас опять начнутся неприятности…
– У нас не будет никаких неприятностей, – оборвала ее сестра. – Неприятности будут только у него.
Tea побрела в свой класс с ощущением страшной пустоты в душе.
«Не обращай внимания, – говорила она себе, – ты не в силах этому помешать».
В коридоре, по дороге в класс, она заметила лишь пару обитателей Царства Ночи: мальчишку, вероятно тоже новичка, похожего на оборотня, да учителя, который, судя по глазам, был ламией, истинным вампиром, – и ни одного новообращенного вампира, оборотня, колдуна или ведьмы.
Конечно, она могла и ошибаться. Обитатели Царства Ночи умеют менять свой облик и приспосабливаться. Они вынуждены это делать. Только так можно выжить в мире, где слишком много людей и эти люди привыкли уничтожать всех, кто от них отличается.
На уроке литературы Tea обратила внимание на девочку в соседнем ряду: маленькая, хрупкая, черноволосая, с длинными ресницами и веснушками по всему круглому лицу. Tea не могла оторвать взгляд от ее броши в виде черного георгина. Она взяла тетрадку и, пока учитель что‑то скучно объяснял, на последней странице нарисовала такой же цветок. Когда она подняла голову, то увидела, что девочка смотрит на нее и улыбается. Tea улыбнулась в ответ.
На перемене они, не сговариваясь, вышли в школьный двор. Девочка оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и с надеждой посмотрела на Tea.
– Полуночный Круг? – спросила она.
– Сумеречный Круг, – ответила Tea. – А ты?
Лицо девочки озарилось радостной улыбкой, и ее глаза темным шелком блеснули из‑под ресниц.
– Я тоже! – сказала она и торопливо добавила: – Таких, как мы, здесь еще двое, но они старше и принадлежат к Полуночному Кругу. Меня зовут Дэни Эбфорс.
Девочки пожали друг другу руки. Tea обрадовалась, что они с Блейз в школе не одни.
– А меня – Tea Харман. Единство.
Это было древнее приветствие ведьм, знак их гармоничного единения.
– Единство, – пробормотала Дэни. Она во все глаза с восторгом смотрела на Tea. – Харман? Хранительница Очага? Дочь Элвайзы? Да ты что?! Не может быть!
Tea рассмеялась:
– Мы все дочери Элвайзы.
– Да, но ты ведь прямая наследница. Это такая честь для меня!
– Для меня тоже большая честь познакомиться с тобой. Эбфорс – это «сила, сметающая все на своем пути», не так ли? Тоже очень известный род. Да, – добавила Tea, – моя кузина, Блейз, тоже здесь. Мы новенькие. А ты? Ты тоже новенькая? Я тебя раньше в Вегасе не видела.
– Мы переехали в прошлом месяце, – ответила Дэни. Она явно была озадачена. – Послушай, если ты новенькая, то почему говоришь, что раньше меня не видела?
Tea вздохнула:
– Ой, это долгая история…
Тут раздался звонок на урок. Девочки переглянулись.
– Встретимся за ленчем? – предложила Дэни.
Tea кивнула, спросила, где находится кабинет французского, и помчалась в школу.
На двух следующих уроках она изо всех сил пыталась сосредоточиться на объяснениях учителей, но из головы не выходило утреннее происшествие и зеленые глаза с серыми крапинками.
Во время ленча она обнаружила Дэни сидящей на ступеньках парадного входа. Tea примостилась рядом и открыла баночку купленного в школьном буфете шоколадного йогурта.
– Ты собиралась рассказать мне, почему ты знаешь всех наших в Вегасе, – напомнила ей Дэни.
Она говорила почти шепотом, потому что вокруг было много ребят. Tea вздохнула:
– Мы с Блейз сироты. У нее мама умерла при родах, у меня тоже. Они были сестрами‑близнецами. Отцы у нас у обеих тоже умерли. Поэтому все детство мы провели, переезжая от одного родственника к другому, а летние каникулы проводили обычно у бабушки Харман. Но последние два года… В общем, когда мы перешли в старшие классы, нам пришлось сменить пять школ.
– Пять?
– По‑моему, пять. Да, кажется, пять. Хотя, может быть, их было и шесть.
– Но почему?
– Из всех школ нас исключали, – призналась Tea.
– За что?
– Из‑за Блейз, – объяснила Tea. – Она вытворяла… она жестоко играла смертными, парнями. И это всегда кончалось тем, что нас с ней выгоняли, обеих, потому что я всегда была настолько глупа, что брала на себя часть ее вины.
– Это не глупость. Это преданность, – тихо сказала Дэни и положила руку на колено Tea.
Tea глубоко тронуло такое непосредственное проявление понимания и доброты.
– В общем, в этом году мы жили в Нью‑Гемпшире у дяди Галена и Блейз снова отличилась. На этот раз она выбрала в жертвы капитана школьной футбольной команды. Его звали Ренди Марик.
– И что же с ним случилось? – спросила Дэни.
– Он поджег школу ради Блейз.
Дэни издала звук, похожий на хихиканье, но тут же смущенно закашлялась, стараясь подавить довольный смешок.
– Извини. Конечно, в этом нет ничего смешного. Как это он ради нее поджег школу?
Tea устало привалилась к перилам.
– Блейз нравится лишать парней воли, сводить их с ума. В доказательство любви она заставляет их делать то, что они никогда не сделали бы в нормальном состоянии, – ответила она. – А главное, она не успокаивается до тех пор, пока совершенно не унизит и не растопчет избранную жертву. Ты бы видела Ренди. Он совсем свихнулся. Думаю, он уже никогда не оправится.
Улыбка сбежала с лица Дэни.
– Какая сила… Как у самой Афродиты, – с восхищением промолвила она.
«Это правда, – подумала Tea. – Великая богиня любви умела превращать любовь в опасное оружие, с которым весь мир можно поставить на колени»!
– Как‑нибудь я расскажу тебе, что она сделала с другими ребятами. В некотором смысле Ренди даже повезло. – Tea вздохнула. – Короче говоря, мы переехали к бабушке, потому что родственников, согласных взять нас к себе, больше не осталось. Все решили, что если бабушка с нами не справится, то не справится больше никто.
– Но это же здорово! – воскликнула Дэни. – Я имею в виду, жить со Старшей Ведьмой. Моя мама настояла, чтобы мы переехали сюда, именно потому, что хотела у нее учиться.
Tea кивнула:
– Да, многие приезжают, чтобы перенять у нее мастерство или купить амулеты. У нее каждый год бывает по два ученика. Но с ней нелегко ладить.
– Так значит, Старшая Ведьма собирается приструнить Блейз?
– Не думаю, что хоть кто‑то способен на это. То, что делает Блейз, исходит из самого ее естества. Она как кошка, которая играет с мышью. Но если мы снова влипнем в неприятную историю, бабушка отправит нас к тете Урсуле.
– В «Женский монастырь»?
– Да.
– Тогда лучше быть паиньками.
– В том‑то и дело. Дэни, а что это за школа? Сможет ли Блейз здесь продержаться, как ты думаешь?
– Ну… – задумчиво протянула Дэни. – Я же говорила тебе, что здесь есть две ведьмы из Полуночного Круга. Может быть, ты их знаешь? Это Вивьен Морриган и Селена Лакна.
У Tea похолодели руки. Она видела Вивьен и Селену на летнем Шабаше. Обе были в черных мантиях, как и полагается молодым ведьмам из Полуночного Круга. Эти две девушки и Блейз – смертельно опасное сочетание, просто гремучая смесь.
– Если хочешь, я объясню им, что Блейз нужно держать под контролем, – предложила Дэни. – Или, если хочешь, можешь сама с ними поговорить. Они сейчас в буфете. Обычно мы собираемся там за ленчем.
– Не знаю, – колебалась Tea. Вряд ли можно было рассчитывать на помощь этих двоих, но попытаться стоило. – Хотя почему бы и нет?
Но, не дойдя до буфета, Tea остановилась как вкопанная перед большим плакатом на стене школы. На оранжево‑черном фоне была изображена страшная морщинистая старуха в черном балахоне и остроконечной шляпе, из‑под которой выбивались растрепанные седые лохмы. В самом низу было написано: «31 октября. Хэллоуин – День всех святых».
– Когда же наконец люди поймут, что ведьмы не носят остроконечные шляпы? – возмутилась Tea.
Дэни усмехнулась. На ее лице появилось нехорошее выражение.
– Знаешь, может быть, твоя сестра не так уж и виновата, что обращается с ними подобным образом.
Tea настороженно посмотрела на Дэни.
– Люди – очень злые существа, – продолжала она. – Может быть, это предрассудок, но они сами полны предрассудков. – Она наклонилась поближе к Tea. – Они относятся с предубеждением даже к цвету кожи. – Дэни вытянула руку. Ее темно‑коричневая кожа резко контрастировала со светлым загаром Tea. – Они считают, что мы с тобой – представительницы двух разных рас, причем одна раса лучше другой.
Tea нечего было возразить.
– Да, но две ошибки не причина… – начала было она.
– Зато за три – накажи‑ка дурачину! – выпалила Дэни, договаривая до конца старую заповедь всех ведьм.
Она рассмеялась и потащила Tea за собой к буфету:
– Они должны быть где‑то здесь. Ой, нет, только не это!
«Да уж, действительно, только этого нам и не хватало», – подумала Tea.
Вивьен и Селена сидели за столиком в углу. Рядом с ними примостилась Блейз.
– Мне следовало предвидеть, что она найдет их первой, – пробормотала Tea.
Наклонившись друг к другу, девушки оживленно разговаривали. В воздухе витало гадкое предчувствие грядущих неприятностей. У Tea засосало под ложечкой.
Заметив Tea и Дэни, Блейз махнула им рукой и, когда они подошли к столику, спросила Tea:
– Где ты была? Познакомься.
Девушки обменялись приветствиями и всей компанией расселись за столиком.
Огненно‑рыжая Вивьен казалась высокой, даже сидя за столом. Ее лицо с подвижной мимикой излучало энергию. Селена, платиновая блондинка с сонными голубыми глазами, восседала за столиком школьного буфета с царственной грацией разнежившейся на солнце пантеры.
«Что же мне теперь делать? – подумала Tea. – Попросить их образумить мою кузину? Бесполезно».
Похоже, Вивьен и Селена уже попали под влияние Блейз и смотрели на нее как зачарованные.
Даже Дэни взирала на нее с благоговением. Блейз умела манипулировать окружающими.
– Мы тут болтали о мальчиках, – сказала Селена, попивая чай со льдом.
У Tea упало сердце.
– Об игрушках, – поправила подругу Вивьен.
«Неудивительно, – подумала Tea, – что Блейз так торжествует. Эти две подружки одного с ней поля ягоды».
В других школах происходило то же самое: Блейз собирала вокруг себя всех молоденьких ведьм, и они вместе оттачивали мастерство на ничего не подозревающих смертных.
– А колдуны здесь есть? – спросила Tea.
Это была последняя ее надежда.
Вивьен картинно закатила глаза:
– Только один, в старших классах. Аларик Бридлав из Сумеречного Круга. Эта школа – настоящая пустыня. Ни одного подходящего кадра.
В этом не было ничего удивительного. Молодых ведьм всегда больше, чем колдунов. Никто не знает, почему так происходит. Просто девочек рождалось больше и выживало больше. В некоторых местах соотношение было просто критическим.
– У нас нет выбора, – сказала Селена. – Не лишать же себя развлечений. В субботу в школе танцы, и я пойду на них со своим парнем.
– Я тоже, – отозвалась Блейз и выразительно посмотрела на Tea. – С Эриком Россом. Вив и Селена рассказали мне о нем абсолютно все.
Tea почувствовала, как у нее подступает комок к горлу.
– Эрик? – спросила Дэни. – Звезда баскетбольной команды?
– И бейсбольной тоже, – ответила Вивьен. – А еще он великолепно играет в теннис. Эрик очень умный: он получил уже несколько наград, работает в ветлечебнице и собирается поступать в университет Дэвиса. Хочет стать ветеринарным врачом.
«Так вот почему он так заботился о той змее и рисует червей в своем блокноте», – догадалась Tea.
– Он такой застенчивый, – промурлыкала Селена. – Совсем с девочками не общается, еще ни разу никого никуда не пригласил.
– Потому что вы неправильно с ним обращаетесь, – менторским тоном заявила Блейз.
Tea почувствовала, как голову ей, словно обруч, сжимает острая боль. У нее оставался один‑единственный шанс.
– Блейз, – взмолилась она, глядя сестре в глаза. – Послушай, Блейз. Я ведь тебя никогда ни о чем не просила, правда? Но теперь очень прошу: оставь Эрика в покое. Сделай это ради меня, ради Единства.
Блейз медленно опустила веки:
– Почему?
– Я… я волнуюсь за тебя, за всех нас, – ответила Tea. – Думаю, он что‑то чувствует. Сегодня утром он сказал мне, что я не похожа на других девушек.
Она чуть не проболталась, что исцелила его, но вовремя опомнилась. Такая информация была действительно опасна: кто‑нибудь из своих мог узнать об этом от Вивьен или Селены.
Зрачки Блейз расширились.
– Ты хочешь сказать, что он медиум?
– Нет‑нет.
Tea знала, что Эрик не медиум: она заглянула в его сознание. В его роду не было ни потерянных колдунов, ни вампиров, вообще никого из Царства Ночи. Эрик не обладал силой. Он был самым обычным смертным человеком.
– Тогда, – Блейз покачала головой, – волноваться не о чем. Он просто считает, что ты не похожа на других, вот и все. Но мы сами стараемся как можно сильнее отличаться от простых смертных девушек, это входит в наши планы.
Блейз не понимала ее, a Tea ничего не могла ей объяснить, не выдав себя.
– Так что я беру Эрика себе, – подытожила Блейз. – А теперь давайте решим, что мы будем делать с мальчиками на танцах. Во‑первых, нужно раздобыть их кровь.
– Раздобыть что? – удивилась Дэни.
– Немного крови, – спокойно ответила Блейз. – Для сильного приворота кровь просто необходима.
– Это вряд ли получится, – скептически заметила Дэни. – Люди не любят, когда у них берут кровь. Их это пугает.
Блейз одарила ее снисходительной улыбкой:
– Это совсем не опасно. Если все провернуть как надо, человек не испугается и, может быть, даже захочет испытать это снова.
Дэни, похоже, испугалась не меньше Tea:
– Что они тебе сделали? Почему ты так хочешь навредить им?
– О чем ты?! Мы не собираемся делать ничего из ряда вон выходящего, – фыркнула Блейз.
«Не вмешивайся, – приказала себе Tea, – это не твое дело».
Но неожиданно для себя твердо произнесла:
– Нет.
Может быть, другие не поняли, против чего именно она возражала, но Блейз всегда ее понимала.
– Я же спрашивала тебя, хочешь ты оставить его себе или нет, – высокомерно заявила она. – И ты ответила: «Нет». Значит, ты передумала? Решила сама с ним поиграть?
Tea смотрела прямо перед собой. Что она могла ответить сестре? Что ей страшно? Что она боится вспоминать об утреннем происшествии? Боится преступить Законы Царства Ночи, потому что почти влюбилась в Эрика?
«Не будь дурой. Твои чувства здесь ни при чем. Ты просто не хочешь, чтобы он повторил судьбу Ренди Марика, – уговаривала себя Tea. – Этому можно помешать, не нарушая никаких Законов».
– Я передумала, я беру его себе, – громко сказала она.
– Значит, хочешь испытать на нем свою силу?
– Да.
– Ну что ж, – рассмеялась Блейз, – поздравляю. Моя маленькая кузина наконец‑то повзрослела.
– Перестань, пожалуйста, – взмолилась Tea.
Они с Блейз родились с разницей всего в две минуты, но в разные дни: Блейз родилась за минуту до полуночи, а она – через минуту после полуночи. И Тез ненавидела, когда Блейз вспоминала о своем старшинстве.
– Посмотри, твой Ромео тут как тут, – улыбнулась Блейз.
Теа проследила за ее взглядом и увидела рядом с буфетом высокую фигуру с копной светлых волос.
– Какая удача! – воскликнула Блейз. – Почему бы тебе прямо сейчас не пригласить его на танцы?

Глава 4

В это мгновение Tea почти ненавидела сестру. Но у нее не было выбора: Блейз, Вивьен, Селена и Дэни выжидающе смотрели на нее.
Tea встала со своего места и направилась к выходу из буфета. Ей казалось, что все наблюдают за ней. Она пыталась напустить на себя равнодушный вид, но это было нелегко, и чем ближе она подходила к Эрику, тем сильнее ей хотелось повернуться и убежать. Наконец он заметил ее, и у него на лице появилось испуганное выражение. Он повернулся и направился прочь по тропинке между двумя школьными зданиями. Прежде чем Tea успела что‑либо сообразить, Эрик исчез из виду.
Она остановилась как вкопанная. Внутри нее словно разверзлась огромная бездонная пропасть, в которую стремительно падало ее несчастное сердце.
«Отлично, он меня ненавидит. Не стоит его за это осуждать. Может быть, это даже к лучшему: теперь можно сказать Блейз, что об этом парне лучше забыть».
Но когда она вернулась к своему столику в буфете, то поняла, что ее надежды были тщетными.
– Ты просто еще не умеешь завлекать молодых людей, – не без удовольствия повторила Блейз свою любимую менторскую фразу. – Ничего страшного. Я тебя научу.
– Мы с Вив тоже можем помочь, – добавила Селена. – Ты быстро освоишь эту науку.
– Нет, спасибо, – ответила Tea, залившись румянцем. Ее гордость была задета. – Я справлюсь сама. Завтра. У меня уже есть план.
Дэни под столом пожала ей руку, словно хотела сказать: «Все хорошо. Ты умница».
– Смотри, а то я подумаю, что ты от него отказываешься, – с издевкой предупредила Блейз.
Раздался звонок на урок, и Tea вздохнула с облегчением.

– Боярышник, тысячелистник, дудник… – Tea дотронулась до прозрачной банки из голубого стекла без этикетки. – Какой‑то порошок…
Магазин закрывался рано, покупателей уже не было, и Tea ходила вдоль полок одна. Среди всех этих трав, амулетов и камней Tea чувствовала себя в безопасности. Ей здесь нравилось.
Один стеллаж был целиком заполнен камнями. Камни были самые разные: драгоценные и не очень, обработанные и недавно найденные.
Tea любила брать их в руки и угадывать названия.
Турмалин аметист, топаз, белый жад.
В магазине было множество ароматных трав, обладающих способностью снять воспаление и приворожить возлюбленного, исцелить от болезни или наслать порчу на врага. Некоторые из них помогали всем – и смертным, и обитателям Царства Ночи.
Это были природные снадобья, и бабушка продавала их всем желающим. Но настоящие колдовские травы и камни требовали особых знаний и психической энергии. Ни один человек не мог воспользоваться их силой.
Именно их и искала Tea. Во‑первых, фиалка. Она прекрасно подходит для любовного приворота. Tea открыла банку, достала щепотку сухих цветков и пересыпала ее в матерчатый мешочек.
Что еще? Лепестки роз, ромашка, розмарин, лаванда. Tea вытащила пробку из банки и с наслаждением вдохнула аромат лаванды. Ее можно использовать прямо сейчас. Она смешала цветки с маслом жожоба и втерла снадобье в виски и затылок. «Кровь, беги! Боль, уйди!» Напряжение и боль отступили почти мгновенно. Tea глубоко вздохнула и огляделась.
Некоторые камни, эти кости земли, тоже помогут ей. Розовый кварц, вырезанный в форме сердца, для привлечения внимания. Янтарь для усиления чар, а кусочек железной руды – магнетизма. И еще парочка гранатов для разжигания страсти.
Вот теперь все готово. Завтра утром она примет ванну, в которую положит этот волшебный мешочек. Он насытит воду своей энергией. Вокруг ванны она сделает круг из горящих красных свечей. Ароматы впитаются в ее кожу, и когда она выйдет из ванны, то будет неотразима.
Tea уже собиралась уйти, но тут ее внимание привлек небольшой кожаный мешочек.
«Нет, только не это, – сказала она себе. – Ты составила смесь достаточно сильную для того, чтобы он, по крайней мере, остановился и выслушал тебя. Тебе не нужны более сильные средства».
Но она не смогла справиться с собой. Рука сама потянулась к мешочку. В нем лежала пригоршня темно‑коричневых пластинок размером не больше ногтя с сильным древесным запахом.
Корень приворот‑травы для возбуждения страсти в холодном сердце. Юным ведьмам запрещено им пользоваться.
Не думая о том, что она делает, Tea достала несколько пластинок, добавила их в свой мешочек и положила приворот‑траву на место.
– Уже выбрала? – раздался сзади знакомый голос.
Tea повернулась. Наверху лестницы, ведущей на второй этаж, стояла бабушка.
– Э‑э‑э… что? – спросила Tea, пряча свой мешочек за спину.
– Выбрала, чем будешь заниматься? Травами, камнями или амулетами? Надеюсь, ты не подашься в певички? Ненавижу эту современную музыку.
Tea любила музыку, как любила и все, что перечислила бабушка. Но еще больше она любила животных. Однако животные не могли занимать в жизни ведьмы много места. Так уж повелось со времен инквизиции.
Ведьмы используют животных только для ворожбы, например жабьи лапки или языки жаворонков. Блейз всегда старалась заполучить животных Tea для этих целей.
– Не знаю, ба, – ответила Tea. – Я все еще думаю.
– Ну что ж, у тебя еще есть время, хотя и не слишком много, – сказала бабушка, медленно приближаясь к ней.
Лицо Эдит Харман было сплошь покрыто морщинами, она хромала и опиралась при ходьбе на две палки. Но выглядела она не так уж плохо для женщины, которая уже давно разменяла вторую сотню лет, у которой было свое собственное дело и которая держала в ежовых рукавицах всех ведьм по эту сторону Атлантики.
– Помни, к тому времени, когда тебе исполнится восемнадцать, ты должна принять решение. Вы с Блейз – последние в нашем роду. Последние прямые потомки Элвайзы. Это значит, что на вас лежит большая ответственность.
– Я знаю. – В восемнадцать она должна будет не только выбрать свое предназначение, но и войти в Круг: Сумеречный или Полночный, то есть посвятить ему всю оставшуюся жизнь. – Я подумаю об этом, ба. У меня еще есть полгода.
Бабушка погладила Tea по голове своей морщинистой рукой, и остатки боли рассеялись, как утренний туман в лучах солнца.
– Бабушка, – неожиданно спросила Tea, – скажи, тебе не нравится, что мы будем жить с тобой весь учебный год?
– Ну, вы слишком много едите и оставляете волосы в душе… Но, думаю, я это переживу, – улыбнулась бабушка. Затем ее лицо помрачнело. – Только не вздумайте выкинуть очередной фортель до конца месяца.
– А что будет в конце месяца?
Бабушка бросила на нее сердитый взгляд:
– Шабаш, конечно же. Хэллоуин!
– Я знаю, – сказала Tea. – Даже люди празднуют Хэллоуин.
– День всех святых, Шабаш и Внутренний Круг, – продолжала бабушка. – В этом году все будет проходить в пустыне.
– В пустыне? Ты хочешь сказать, здесь? Все приедут в Вегас?
– Да, все приедут сюда, – поморщившись, ответила бабушка. – И я не хочу, чтобы все стали свидетелями вашего позора. У меня, знаешь ли, репутация.
Tea согласно кивнула:
– Теперь понятно, почему ты так волнуешься. Но обещаю, мы не доставим тебе неприятностей.
– Хорошо бы.
Когда Tea, пряча мешочек с травами и камнями под мышкой, стала подниматься по лестнице, бабушка вдруг сказала:
– Добавь в свою смесь подорожник, чтобы соединить все воедино.
Tea почувствовала, как начинает заливаться краской.
– С‑спасибо, ба, – сказала она и вернулась, чтобы отыскать банку с подорожником.
На втором этаже располагались две небольшие спальни и крохотная кухонька. Одну спальню занимала бабушка, другую – Tea и Блейз. Тобиас, очередной бабушкин ученик, был безжалостно выселен на первый этаж в подсобку.
Блейз лежала на кровати и читала толстую книгу в красном переплете. Поэзию. Несмотря на фривольное поведение, она была умна и образованна.
– Угадай, что я узнала, – сказала Tea и, не дожидаясь ответа сестры, поведала ей о приближающемся Внутреннем Круге.
Теа ожидала увидеть на лице сестры испуг или хотя бы заинтересованность, но Блейз лишь лениво зевнула, как сытая кошка:
– Здорово. Может быть, снова удастся подсмотреть, как они вызывают духов предков.
Два года назад в Вермонте, пока ряженые люди играли в Хэллоуин, они спрятались в кленовой роще и подсмотрели обряд вызывания духов. Они видели, как Старейшие Ведьмы использовали магию Гекаты, самой древней ведьмы, богини луны и ночи. Tea все это было очень интересно и немного страшно. Блейз – просто интересно.
Похоже, Tea не удалось испугать сестру.

Tea посмотрела на три голубых цветка, лежавших у нее на ладони, и съела их один за другим.
– А теперь повторяй: «Эго бораго, гуадиа семпер аго», – сказала Селена. – Это значит: «Я, бораго, всегда приношу отвагу». Древнеримское заклинание. А это цветки бораго, или бурачника.
Tea пробормотала слова заклинания. Вот уже второй день она пыталась найти Эрика, а сегодня он стоял прямо перед ней, посередине школьного двора.
– Вперед, сестричка, – ободрила ее Блейз.
Вивьен и Дэни одобрительно закивали головами.
Tea расправила плечи и направилась к Эрику.
Как только Эрик ее заметил, он отошел в сторону.
«Ты идиот, – подумала Tea. – Ты даже не знаешь, что я собираюсь для тебя сделать. Может быть, лучше оставить тебя Блейз?»
Но она, не замедляя шага, шла ему навстречу. На языке все еще чувствовался сладковатый привкус цветков бурачника. Что она ему скажет? Tea не привыкла общаться с людьми, особенно с юношами.
Наверное, для начала надо спросить: «Как дела?»
Но когда она раскрыла рот, то услышала, что произносит:
– Прости меня, пожалуйста.
Эрик удивленно посмотрел на нее:
– Ты просишь у меня прощения?
– Да. Я хочу извиниться. Поэтому я и искала тебя.
Эрик заморгал. Tea была почти уверена в том, что только загар помог скрыть румянец, проступивший на его щеках.
– Я думал, тебе не нравится, что я смотрю на тебя. Вот я и не хотел расстраивать тебя еще больше.
– Ты смотрел на меня? – Tea почувствовала, что тоже заливается краской.
Аромат трав буквально сочился из пор ее кожи.
– Ну, я пытался не делать этого. Я уже добился того, что смотрю на тебя только каждые тридцать секунд, – серьезно сказал он.
Tea впору было рассмеяться, но она не могла.
– Все в порядке. Меня это не раздражает.
Теперь она сама ощущала запах приворотного зелья: тяжелые ароматы розы и зверобоя да терпкий запах корня приворот‑травы.
Эрик действительно не спускал с нее глаз:
– Это ты меня прости. Я вел себя как последний дурак. Ну, ты помнишь эту историю со змеей… Я совсем не собирался заигрывать с тобой.
Tea почувствовала тревогу. Ей совсем не хотелось обсуждать то, что произошло тогда на пустыре.
– Ладно, все в порядке, – сказала она, не в силах оторвать взгляд от его сияющих зеленых глаз. – Знаешь, я хотела поговорить с тобой кое о чем… В субботу в школе танцы. Я подумала, может, пойдем на них вместе?
Она знала, что у смертных юноши приглашают девушек. А бывает ли наоборот? Может быть, она слишком прямолинейна?
Но на его лице появилось выражение радости, почти восторга.
– Ты шутишь?! Неужели ты действительно хочешь пойти со мной?!
Tea кивнула.
– Кошмар! То есть, я хотел сказать, спасибо.
Он был счастлив, как ребенок в магазине игрушек. Но вдруг его лицо омрачилось.
– Черт, совсем забыл. Я обещал доктору Сэллинджер, моей руководительнице в ветлечебнице, что подежурю вместо нее в субботу ночью. С полуночи до восьми утра. Там обязательно кто‑то должен быть, чтобы следить за животными, а доктор Сэллинджер уезжает на конференцию.
– Не беда, – сказала Tea. – Мы просто уйдем с танцев до полуночи.
Она почувствовала облегчение. Чем меньше времени ей придется притворяться на глазах у Блейз, тем лучше.
– Тогда назначаем свидание, – просиял Эрик. – Послушай, Tea, – он произнес ее имя осторожно, словно боясь ее спугнуть. – Может, сходим еще куда‑нибудь? Я имею в виду… Может, ты придешь ко мне в гости?
– Ну… – От аромата приворот‑травы у нее начала кружиться голова. – На этой неделе я очень занята. Пытаюсь приспособиться к новой школе, и все такое. Может быть, позже.
– Хорошо, позже, – улыбнулся он. – Если тебе понадобится моя помощь, то я всегда с радостью…
«Он красивый, – подумала Tea. – От него исходит какая‑то магнетическая энергия. А глаза…»
Она впервые заметила, как дивно они сияют на солнечном свету.
«Прекрати, – приказала она себе. – Это деловое свидание, а он – чуждое существо, подлежащее уничтожению».
От этой мысли ей стало стыдно. Но должна же она себя остановить, ей нельзя с ним слишком сближаться.
– Мне надо идти, – пробормотала она. – Увидимся позже.
– Позже, – как эхо, повторил он.
Tea уже ушла, а на лице у Эрика все еще сияла счастливая улыбка.
В среду, четверг и пятницу она старалась с ним не встречаться. На переменах делала вид, что ужасно занята. Похоже, он отнесся к этому с пониманием и не досаждал ей. Единственное, что тревожило Tea, так это его счастливая улыбка, по ее мнению, слишком красноречивая.
Кроме того, рядом с ней всегда была Блейз. Она уже очаровала двух симпатичных футболистов, Бака и Дуэйна, которые не отходили от нее ни на шаг, но ни одного из них она пока не пригласила на танцы. Блейз пользовалась своим многократно испробованным способом обольщения: она безжалостно прогоняла воздыхателей.
– Ты не хочешь меня, – во всеуслышание заявила она красивому парню с азиатской внешностью.
Все это происходило в четверг. На время ленча ведьмы, как обычно, расположились за своим любимым столиком. Вивьен, Селена и Блейз сидели с одной стороны, a Tea и Дэни – с другой.
Парень стоял возле столика, неотрывно глядя на Блейз, и сильно нервничал.
– Кевин, я не из тех девушек, которых ты можешь себе позволить. Я тебя разорю. Иди‑ка куда шел и оставь меня в покое, – промурлыкала Блейз, томно глядя на него своими темно‑серыми глазами.
Кевин вздрогнул.
– Но я богатый, – наивно возразил он.
– Я имела в виду не деньги, – улыбнулась Блейз. – В любом случае, не думаю, что сильно тебя интересую.
– Это шутка? Да я с ума по тебе схожу. Каждый раз, когда я тебя вижу, я просто… просто теряю голову.
Он взглянул на других девочек. Tea понимала, как ему неловко говорить о своих чувствах перед такой аудиторией. Но он уже не мог остановиться:
– Ради тебя я готов на все.
– Не думаю, – возразила Блейз, поигрывая кольцом на указательном пальце.
– Что это? – спросила Вивьен, словно не замечая Кевина.
– А, это? Да так, небольшой бриллиант. Стюарт Макриди сегодня утром подарил.
Блейз сняла кольцо с пальца и повертела в руках, заставив камень играть в лучах света.
Кевин дернулся, как от удара током.
– Я могу купить тебе дюжину колец.
Tea было жаль парня. Он был весьма приятным.
Говорили, что он собирается стать музыкантом. Но она понимала, что отговорить его ухаживать за Блейз уже невозможно. Он заупрямится еще больше.
– Не нужны мне твои кольца, – ответила Блейз. – Это кольцо Стюарт подарил мне, потому что это единственная вещь, которая осталась у него от матери. Для него это кольцо – самая дорогая вещь на свете, и он хотел, чтобы она принадлежала мне.
– Я могу сделать то же самое, – заявил Кевин.
Блейз покачала головой:
– Не думаю.
– Нет, могу.
– Нет, не можешь. Для тебя самая дорогая вещь – твоя машина. И ты никогда мне ее не отдашь.
Tea видела этот автомобиль. Серебристо‑серый «порше». Кевин с гордостью каждое утро ставил его на школьную стоянку.
Кевин был явно смущен:
– Но это не совсем моя машина. Она принадлежит моим родителям. Они просто дали мне ее на время.
Блейз сочувственно закивала головой:
– Вот видишь! Я же говорила, что не отдашь. А теперь будь паинькой и иди отсюда.
Кевина словно ударили наотмашь. Он с мольбой смотрел на Блейз, не в силах сдвинуться с места. Наконец та выразительно повернула голову в сторону стоявших поодаль ребят из футбольной команды.
– Пошли, дружище, – сказал один из них, обнимая Кевина за плечи.
Кажется, это был Дуэйн.
Ребята направились к зданию школы, причем Кевин постоянно оглядывался.
Блейз брезгливо тряхнула руками, словно стряхивала с них грязь.
Селена вопросительно посмотрела на нее:
– Думаешь, он пожертвует машиной?
– Ну, – улыбнулась Блейз, – нужно же мне на чем‑то приехать на танцы. Хотя я еще и не выбрала, с кем пойду.
Tea поднялась со своего места.
– Я пошла, – сказала она и бросила быстрый взгляд на Дэни, которая с нескрываемым восхищением смотрела на Блейз.
– Ой, чуть не забыла, – сказала Блейз и полезла в свой рюкзак. – Возьми вот это.
Она протянула Tea маленький флакончик, наподобие тех, в которые разливают духи.
– Что это?
– Он понадобится на танцах, чтобы собрать кровь.

Глава 5

– Что? – спросила Tea. – Блейз, ты в своем уме?
– Надеюсь, ты не отказываешься от колдовства? – зло спросила Блейз.
От звука ее голоса Tea похолодела.
– Кровь необходима для сильного приворота, и ты это знаешь.
– Но мы не сможем взять столько крови незаметно. Что мы скажем мальчикам? Может, научишь, как выкрутиться в такой ситуации?
– А ты прояви немного изобретательности, – сказала Вивьен, накручивая на палец огненно‑рыжую прядь.
– Во время укола можно использовать Кубок Леты, – добавила Блейз, – и они ничего не будут помнить.
Tea не верила своим ушам. То, что предлагала Блейз, было равносильно применению атомной бомбы для убийства мухи.
– Ты точно спятила, – спокойно возразила она. – Ты же знаешь, что молодым ведьмам запрещено использовать этот вид колдовства. Им не пользуются не только Матери‑Покровительницы, но даже Старшие Ведьмы. Это средство только для Старейших.
Блейз потупила глаза.
– Не думаю, что разделение колдовских средств на разрешенные и запретные оправдывает себя, – сказала она, но так и не решилась взглянуть на Tea, что та восприняла как знак смирения.
Tea и Дэни направились к зданию школы.
– Ты пойдешь на танцы? – спросила Tea.
– Думаю, да, – пожала плечами Дэни. – Джон Финкельштейн из моего класса по литературе пригласил меня еще две недели назад. Я ни разу не была на их танцах. Может быть, самое время начать.
«Что начать? Что бы это могло значить?»
– Ты собираешься его околдовать? – спросила Tea.
– Ты это имеешь в виду? – Дэни потрясла пузырьком, который дала ей Блейз. – Не знаю. Я взяла его на всякий случай. Ты ведь тоже взяла пузырек для Эрика, – напомнила она.
Tea не знала, что ей ответить. Она еще не решилась рассказать Дэни об Эрике, потому что не знала, как ее подруга относится к людям.
– В конце концов, – словно отвечая на ее сомнения, задумчиво промолвила Дэни, – это всего‑навсего люди.

В субботу вечером Tea достала из шкафа новое платье. Оно было бледно‑зеленого цвета и кроем напоминало греческую тунику. Одежда ведьмы должна быть безукоризненной. Платье Tea, сшитое из дорогой ткани, сидело на ней идеально.
Блейз решила пойти на танцы не в платье, а в смокинге, который смотрелся на ней фантастически.
«Наверное, это будут первые и последние танцы в истории этой школы, – думала Tea, – на которые самая красивая девочка школы придет в галстуке и запонках».
Эрик приехал вовремя. Он постучал в дверь парадного входа, которым пользовались только люди. Обитатели Царства Ночи всегда входили через заднюю дверь, на которой, словно ненароком, был нарисован черный георгин.
«Соберись, – приказала себе Tea, открывая ему дверь. – Это чисто деловое свидание».
Ощущение неловкости сразу исчезло, как только Эрик переступил порог. Он улыбнулся и протянул ей коробку с белыми орхидеями. Tea улыбнулась в ответ и сказала:
– Ты хорошо выглядишь.
На нем был костюм цвета кофе со сливками, который великолепно сидел на его стройной фигуре.
– Я? Это ты хорошо выглядишь. Я хотел сказать, потрясающе. Тебе очень идет этот цвет. На его фоне твои волосы кажутся золотыми. – Эрик смущенно замялся. – Заранее хочу предупредить: я не слишком хорошо танцую.
– Неужели?
Tea слышала, как девочки о нем судачили. Из разговоров создавалось впечатление, что он был чуть ли не самым популярным мальчиком в школе.
– Да. Я всегда очень занят. Учеба, работа, спорт. Мне совсем некогда думать о девушках.
«Забавно, а обо мне ты нашел время подумать».
Она заметила, что Эрик с любопытством оглядывает магазин.
– Это магазин моей бабушки. Она торгует разными диковинами со всего света.
Tea внимательно следила за ним. Это был очень важный тест. Если он, смертный, поверит в «эту чушь», то у него либо не все в порядке с головой, либо, что гораздо опаснее, он слишком близко подобрался к истине.
– Здорово, – вежливо сказал Эрик. Tea вздохнула с облегчением: он явно лгал. – Мне кажется, – добавил он, рассматривая кукол вуду, – что люди действительно могут воздействовать на тело, изменяя сознание.
«Ты даже не понимаешь, насколько прав», – подумала Tea.
Раздался стук каблучков, и на лестнице появилась Блейз. Сначала возникли туфли, потом обтянутые брюками ноги, затем все остальное. Ее волосы, затейливо уложенные вокруг лица, эффектно подчеркивали его красоту.
Tea украдкой взглянула на Эрика. Тот улыбался Блейз, но на его лице не было того выражения тупого телячьего восторга, которое всегда появлялось на лицах сильной половины человечества при ее появлении. Это была дежурная вежливая улыбка.
– Привет, Блейз, – сказал он. – Собираешься на танцы? Если хочешь, можем тебя подбросить.
Блейз замерла на месте. У нее даже челюсть отвисла от изумления, и она бросила на Эрика свирепый леденящий взгляд:
– Спасибо, у меня есть с кем пойти. Я как раз собираюсь сама заехать за своим спутником.
Направляясь к дверям, Блейз сурово взглянула на Tea:
– У тебя есть все необходимое для сегодняшнего вечера?
Пузырек лежал в бледно‑зеленой вечерней сумочке. Tea все еще не представляла, как сможет его наполнить, но на всякий случай кивнула.
– Отлично, – снисходительно похвалила ее Блейз и впорхнула в серебристо‑серый «порше».
«Машина Кевина», – подумала Tea.
Но она точно знала, что Блейз совершенно не собиралась за ним заезжать.
– Кажется, я ее здорово рассердил, – сказал Эрик.
– Не обращай внимания. Она всегда такая. Hу что, пошли?
«Это деловое свидание», – в сотый раз повторяла себе Tea, когда они с Эриком входили в изменившееся до неузнаваемости здание школьного буфета.
Разноцветные блики света и музыка создавали особое, возбужденное настроение.
«Я здесь не для того, чтобы веселиться».
Но, похоже, ее кровь уже начала закипать. Она заметила, как Эрик поглядывает на нее, и поняла, что он чувствует то же самое, что и она. Они молоды и стоят, взявшись за руки, на пороге чего‑то невероятного, неизведанного.
– Э‑э‑э, я, кажется, говорил тебе, – смутился Эрик, – что совсем не умею танцевать. Разве что медленные танцы.
Вот и прекрасно. Медленный танец – это то, что нужно. Блейз поверит, что она околдовывает Эрика.
В ту же минуту заиграла медленная музыка. Tea на мгновение закрыла глаза и поняла, что ей приятно танцевать с Эриком.
«Терпсихора, муза танца, помоги мне! Я боюсь показаться неуклюжей».
Tea еще никогда не находилась так близко от молодого человека и никогда не танцевала под музыку людей.
– Знаешь, мне все еще не верится, – прошептал Эрик.
Он держал ее осторожно, словно хрупкий цветок.
– Во что?
– Ну, – он покачал головой, – во все. В то, что я здесь с тобой, что мне так легко. И что ты так хорошо пахнешь.
Tea невольно рассмеялась.
– На этот раз я не стала добавлять лаванду… – начала она и тут же прикусила язык.
Что она делает?! Силы земные, она едва не выболтала ему состав приворотного зелья! С Эриком было легко говорить, а это, оказывается, опасно. Tea стала слишком часто забывать о том, что она ведьма.
– С тобой все в порядке? – озабоченно спросил он, когда ее молчание затянулось.
«Нет, не в порядке. Я боюсь Блейз и боюсь преступить Законы Царства Ночи. Я изворачиваюсь и лгу, даже не зная, достоин ли ты этого».
– Можно задать тебе один вопрос? – неожиданно спросила Tea. – Почему ты оттолкнул меня от змеи?
– Она могла напасть на тебя и укусить.
– Но она точно так же могла укусить тебя. И укусила.
Эрик задумчиво нахмурился, словно пытаясь разгадать какую‑то загадку:
– Ну, вообще‑то это не так уж опасно. Хотя, конечно, довольно опасно…
Он в замешательстве умолк.
Tea не знала, что ей сказать, как поступить. Ей хотелось обнять Эрика, уткнуться ему в плечо, но разум посылал сигналы тревоги.
Вдруг откуда‑то сбоку раздались громкие голоса.
– Уйди с дороги! – почти кричал какой‑то парень в голубом пиджаке. – Она мне улыбнулась, и я буду с ней танцевать.
– Придурок, она мне улыбнулась! – кричал в ответ парень в сером пиджаке. – Так что отвали и не мешай мне.
Последовало несколько крепких ругательств.
– Это ты вали отсюда, пока цел! Она выбрала меня.
Снова поток брани.
– Сам вали, а я останусь.
Началась драка. Дежурные преподаватели бросились наводить порядок.
Tea быстро отыскала глазами Блейз. Это было нетрудно. Черный смокинг с красным кантом был окружен толпой мальчиков, которые, в свою очередь, были окружены толпой злых и обиженных девочек.
– Давай подойдем к ней, – предложила Tea.
Ей хотелось предупредить Блейз о начинающейся драке.
– Пошли. Похоже, она пользуется популярностью.
Они пробрались к Блейз, которая стояла в самом центре толпы и старательно изображала смущение.
– Я ждал тебя полтора часа, а ты так и не появилась, – говорил ей бледный от волнения Кевин.
На нем была белая шелковая рубашка и черные брюки, шедевр портновского искусства. В его глазах читалась полная обреченность.
– Ты дал мне неточный адрес, – заявила Блейз без тени смущения. – Я не смогла найти твой дом. – Она держала под руку высокого блондина с волосами до плеч. – Лучше скажи, ты собираешься танцевать?
Кевин взглянул на блондина, который казался невозмутимым, но красные пятна у него на желваках выдавали сильнейшее волнение.
– Не обращай внимания на Серджио, – спокойно сказала Блейз. – Он просто спасал меня от одиночества. Так ты будешь танцевать?
Кевин опустил глаза:
– Конечно, буду.
Когда Блейз оставила Серджио и направилась к Кевину, Tea успела шепнуть сестре на ухо:
– Прошу тебя, не устраивай публичных представлений. Пожалуйста. Одна драка уже была.
Блейз только усмехнулась в ответ и взяла под руку Кевина. Мальчики дружной гурьбой последовали за ней. Когда толпа рассеялась, Tea заметила Дэни, одиноко сидящую за столом.
– Давай присядем, – предложил Эрик.
Tea благодарно посмотрела на него. Он словно прочитал ее мысли.
– А где Джон? – спросила Tea.
На Дэни было красивое платье из золотистого шелка. Она кивнула в сторону свиты Блейз.
– Меня это не волнует, – философски заметила она, отхлебывая пунш. – Он очень скучный, а в этих танцах я совершенно ничего не понимаю.
Tea знала, что имела в виду Дэни. Танцы людей разительно отличались от того, как танцевали в Круге. Там все было гармонично, все танцевали вместе, образуя единое целое.
Эрик вызвался принести «дамам» еще пунша.
– Как у вас с ним? – спросила Дэни, когда Эрик ушел.
Ее глаза светились любопытством.
– Пока все хорошо, – ответила Tea. – А где Вивьен и Селена?
– Они здесь. Думаю, Вивьен уже получила свою кровь. Я видела, как она уколола Тайрона булавкой.
– Умно придумано, – заметила Tea.
Тут она увидела Вивьен в черном вечернем платье и Селену – в темно‑фиолетовом. Похоже, обе девушки прекрасно проводили время.
Дэни зевнула.
– Наверное, я поеду домой, – сказала она.
Но в эту минуту в противоположном конце зала, у входа, вдруг началось какое‑то волнение. Танцующие расступились. Сначала Tea подумала, что это опять началась драка из‑за Блейз, но тут на середину зала вышла странная фигура, и раздался громкий голос, заглушивший музыку:
– Я хочу знать! Я должен зна‑а‑ать!
Оркестр умолк. Все невольно остановились: голос звучал очень странно, словно его обладатель был сильно пьян или очень расстроен.
Tea поднялась со своего места.
– Я должен зна‑а‑ать, – вновь жалобно и дерзко заголосила нелепая фигура с маской хоккейного вратаря на лице, поворачиваясь к Tea.
Эта маска вполне подошла бы для Хэллоуина, но на танцах она смотрелась гротескно.
«О Элифия!» – мысленно воззвала о защите Tea.
– Скажите мне! – закричала маска, обращаясь к девушке в черном гофрированном платье.
Та в ужасе отпрянула.
Учитель физики, мистер Аткинс, бросился вперед. Остальных дежурных учителей не было видно.
«Скорее всего, они опять разбираются с дракой из‑за Блейз», – подумала Tea.
– Ну все, хватит. Успокойтесь, – начал мистер Аткинс, постепенно приближаясь к фигуре. – Давайте все уладим…
Парень в маске вытащил из кармана пиджака какой‑то предмет, сверкнувший в лучах прожекторов, словно осколок зеркала.
– Опасная бритва, – хрипло прошептала Дэни. – Всемогущая Исида, где он ее взял?!
Опасная бритва в руках этого странного юноши пугала больше, чем обычный нож, может быть, потому, что казалась странной в этой ситуации. Tea вдруг подумала о том, что порезаться можно и безопасным лезвием.
Мистер Аткинс отшатнулся, раскинув руки, будто пытаясь защитить своих учеников. На его лице был написан испуг.
«Нужно остановить это, – подумала Tea. – Только как это сделать?»
Будь это животное, она подошла бы к нему и успокоила, но она не умела контролировать поведение человека. Тем не менее она медленно, стараясь не привлекать его внимания, двинулась вперед.
Теперь парень в маске, поблескивая бритвой, переходил от одного человека к другому и спрашивал:
– Вы ее не видели?
Все шарахались от него в разные стороны, и он уже почти подошел к сцене, где стояли Блейз и Кевин Имамура. Рядом с ними уже почти никого не осталось. Блейз некому было защитить, но та, похоже, совсем не испугалась. Да, в храбрости ей не откажешь. Она стояла, положив руку на соблазнительно выставленное вперед бедро. Tea могла поклясться, что ее сестра знает, кто этот парень в маске.
Неожиданно Tea заметила в этой сумятице Эрика. Он возвращался с тремя чашками пунша, в левой руке он держал две чашки, а в правой – одну. Так же как и Tea, он медленно двигался по направлению к таинственной фигуре.
Tea попыталась поймать его взгляд, но толпа мешала ей.
– Вы ее не видели? Я должен зна‑а‑ать!
Последняя парочка, загораживавшая Блейз, быстро отступила в сторону.
– Я здесь, Ренди. Что ты хочешь знать?
Ренди Марик остановился как вкопанный. Пластиковая маска затрудняла дыхание, и его хрип разносился по всему притихшему залу.
Tea осторожно двинулась к сцене. С другой стороны к ней приближался Эрик. Тут он увидел ее и одними губами произнес:
– Не подходи.
«Ну конечно! Ты собираешься сражаться с ним, вооруженный тремя чашками с пуншем?»
Она выразительно посмотрела на него и ответила тоже одними губами:
– Сам не подходи.
Бритва плясала в дрожащей руке Ренди. Его грудь тяжело вздымалась.
– Так что же случилось, Ренди? – спросила Блейз, нетерпеливо постукивая носком прелестной туфельки по полу.
– Мне плохо, – простонал он, бессильно уронив голову на грудь. – Я скучаю по тебе.
От его голоса у Tea сжалось сердце.
– Я все время плачу, – выл Ренди.
Он поднял левую руку и сорвал с себя маску. Tea в ужасе замерла. Кевин отшатнулся.
Ренди плакал кровью. Струйки крови стекали по его щекам, смешиваясь со слезами.
«Магия? Нет, он себя порезал», – догадалась Tea.
Так оно и было. Он сделал крестообразные надрезы под глазами. Из них сочилась кровь.
Он был страшен: мертвенно‑бледное лицо, безумные глаза, а некогда шелковистые светло‑русые волосы торчали во все стороны, как грязная солома.
– И ты притащился из Нью‑Гемпшира, чтобы сказать мне это? – спросила Блейз, закатывая глаза.
Из груди Ренди вырвался звук, похожий на рыдание. Услышав его, Кевин явно осмелел.
– Слушай, парень, – начал он, – я тебя не знаю, но кем бы ты ни был, иди‑ка лучше домой и поплачь там.
Это была ошибка. Дикий взгляд Ренди остановился на Кевине.
– Кто ты? – медленно произнес Ренди, сделав шаг ему навстречу. – Кто… т‑ты… такой?
– Кевин, беги! – крикнула Tea.
Но было поздно. Бритва описала зловещую дугу, и по лицу Кевина потекла кровь.

Глава 6

Кевин согнулся и прижал руку к щеке. Кровь бежала у него между пальцами.
– Он меня порезал! Этот парень меня порезал!
Ренди снова поднял бритву. Tea была смертельно напугана. Она думала только о том, что Ренди может убить Кевина или Блейз, и инстинктивно попыталась проникнуть в его сознание. Нет, не проникнуть, просочиться.
Она почувствовала боль, горе, ярость, словно перед ней был дикий зверь, насильно запертый в тесную клетку. Ренди на секунду замешкался, но этого времени оказалось достаточно. Эрик выплеснул ему в лицо пунш. Ренди закричал и повернулся к Эрику. Tea почувствовала, как ее сковывает ужас. Ренди снова взмахнул бритвой, но Эрик забежал ему за спину. Ренди развернулся… Так они двигались по сцене, описывая круги, как будто танцевали некий смертельный танец. Наконец подоспели мистер Аткинс и еще два учителя. Они бросились на Ренди и прижали его своими телами к полу. Все было кончено в считанные секунды.
С улицы послышался вой полицейских сирен. Эрик, тяжело дыша, посмотрел на Tea. Она кивнула ему, давая понять, что с ней все в порядке.
Tea закрыла глаза. На нее навалились бессилие и ужас. Сейчас Ренди заберут в участок, и она не в состоянии ему помочь. Похоже, его жизнь теперь совершенно разрушена. В это мгновение ей стало стыдно, что она ведьма.
– Все в порядке, ребята, – раздался голос мистера Аткинса. – Вечеринка закончена. Здесь нужно прибраться. – Потом он посмотрел на Кевина и склонившуюся над ним Блейз. – А вы оба останьтесь. – Он положил руку на плечо Блейз. – Как ты?
Та подняла на него страдальческие серые глаза.
– По‑моему, со мной все в порядке, – храбро ответила она.
– Бедные дети, – пробормотал мистер Аткинс.
Tea облегченно вздохнула. Она испытывала несколько эгоистичную радость от того, что никто не собирается обвинять Блейз в случившемся, что их не исключат из школы и бабушке не придется сгорать от стыда перед лицом Внутреннего Круга.
А Блейз, похоже, действительно заботилась о Кевине. На ее лице было написано искреннее участие, когда она прижимала к его порезанной щеке белоснежный носовой платок.
– Все в порядке? – прошептала Tea, наклонясь к сестре. И в этот миг она увидела пузырек, спрятанный в носовом платке. Он был полон крови. – Ты… – Tea задохнулась, не находя слов.
Блейз состроила гримасу, которая могла означать: «Я понимаю, но нельзя было упускать такой шанс».
Tea вернулась к Эрику.
– Как твоя сестра? – спросил он.
– Все в порядке. Думаю, пора отсюда уходить.
– Хорошо, пошли.
Они прошли мимо Вивьен и Селены. Обе выглядели расстроенными, но переживали ли они в действительности?
На парковке они увидели Дэни и Джона Финкельштейна.
– Я еду домой, – многозначительно заявила Дэни и что‑то выбросила в растущие у обочины кусты.
Tea с облегчением заметила, что это был пустой пузырек.
– Спасибо тебе, – сказала она, слегка коснувшись руки Дэни.
Дэни оглянулась, чтобы посмотреть, что происходит возле кафетерия, и задумчиво произнесла:
– Интересно, что же он все‑таки хотел знать?
В этот миг из буфета донесся крик, больше похожий на предсмертный вопль раненого животного, чем на человеческий голос:
– За что‑о‑о‑о‑о?!
Это было невыносимо, и Tea почти бегом бросилась к джипу Эрика.
Они молча ехали по темным пустынным улицам. Эрик вдруг повернулся к ней и спросил:
– Это ее бывший парень?
– Он был ее парнем в прошлом месяце.
– Бедняга, у него, похоже, совсем крыша съехала.
«Так оно и есть, – подумала Tea. – Его действительно очень жаль».
– Такова Блейз, – сказала она. Ей не хотелось обсуждать происшедшее, но слова сами срывались у нее с языка. – Она всегда так себя ведет, и ее не остановить. Она кружит парням головы, они влюбляются до беспамятства, а потом она их бросает.
– Влюбляются? М‑да, – хмыкнул Эрик.
Tea удивленно посмотрела на него. Он сидел прямо, его руки спокойно сжимали руль. Похоже, он был не так уж наивен и понимал в этой ситуации больше, чем она могла предположить.
– Это особая любовь, – пояснила Tea. – Ты знаешь о том, что древние греки поклонялись Афродите? Она была всемогущей богиней любви и творила страшные вещи. – Tea покачала головой. – Однажды я видела спектакль о царице Федре. Афродита заставила ее влюбиться в своего пасынка, а в конце вся сцена была завалена трупами. Но Афродита только улыбалась. Потому что она поступала так, как положено богине. Это неуправляемая сила, как торнадо или лесной пожар.
Tea замолчала. У нее ныло сердце, но, после того как она выговорилась, ей стало немного легче.
– И ты думаешь, что Блейз ведет себя точно так же?
– Да. Она как природная стихия и не может справиться сама с собой. Наверное, это не оправдывает ее и звучит глупо?
– Вообще‑то нет, – грустно улыбнулся Эрик. – Природа жестока. Коршуны таскают кроликов, самцы львов пожирают своих детенышей.
– Но это не всеобщий закон. Может быть, для животных и богов он справедлив, но только не для людей.
– Люди не так далеко ушли от животных, – тихо заметил Эрик.
Tea откинулась на спинку сиденья. Она была напугана, но не столько выходкой Ренди, сколько тем, что ей нравилось разговаривать с Эриком. Он так хорошо понимал ее… Лучше, чем кто бы то ни было. И он не был равнодушным.
– Я знаю, что тебе сейчас нужно, – неожиданно нарушил молчание Эрик. – Сначала я хотел предложить тебе пойти в ночное кафе, но теперь придумал кое‑что получше.
Tea взглянула на часы. Было почти одиннадцать.
– И что же?
– Щенкотерапию.
– Что‑что?
Эрик усмехнулся и затормозил возле большого современного здания с вывеской: «Ветеринарная лечебница Сан‑Сити».
– Ты здесь работаешь?
– Ага. Мы отпустим Пилар пораньше, – сказал Эрик, направляясь к входной двери. – Пошли.
За стойкой сидела миловидная девушка с длинными, до плеч, волосами. Tea узнала Пилар Озорио из их школы.
– Как провели время? – спросила Пилар, глядя на Эрика влюбленными глазами.
– Честно говоря, ужасно, – ответил тот, пожимая плечами. – Началась драка, и мы ушли.
– Какой кошмар! – всплеснула руками Пилар.
Tea показалось, что на самом деле ее не слишком расстроило, что вечеринка не удалась.
– Вот именно. А как наш малыш?
– Нормально. Чуть попозже нужно будет с ним погулять.
Пилар сняла со спинки стула свой жакет, кивнула Tea и ушла.
«Он ей нравится», – подумала Tea.
Когда дверь за Пилар закрылась, Tea осмотрелась вокруг.
– Разве клиника открыта в такой час? – спросила она.
– Нет, но когда у нас остаются на лечение животные, кто‑то должен дежурить ночью, – ответил Эрик. – Иди за мной.
Он повел ее через смотровую по коридору в процедурную. Tea с интересом смотрела по сторонам. Она никогда раньше не бывала в святая святых ветлечебницы.
За процедурной была небольшая комнатка, в которой стояло несколько клеток для животных. Оттуда донесся требовательный громкий лай. Эрик озорно посмотрел на Tea.
– Три, два, один! Смотри! – сказал Эрик, открывая одну из клеток.
Из нее тут же выскочил наружу, неистово виляя хвостом и всячески выражая свою радость, красивый крупный щенок лабрадора.
– Привет, Бад, – сказал Эрик. – Как ты себя чувствуешь? – Он повернулся к Tea. – Очень ласковый пес.
Tea села на корточки и протянула вперед руки.
– Твое платье… – начал было Эрик, но щенок уже забрался к Tea на колени и жарко дышал ей в ухо.
– Кажется, я влюбилась! – воскликнула Tea, погружая пальцы в пушистую шерсть.
Ей не пришлось прилагать никаких усилий, чтобы проникнуть в сознание щенка. Он просто излучал свои мысли. Все они были только о хорошем и только о том, что происходило в данный момент.
Как плохо здесь пахнет… Ужасно чешется за ухом… Мне нравится эта большая лысая собака… А кто из нас главный?
Щенок слегка укусил ее, и Tea в ответ тоже играючи его укусила.
– Ты ошибся. Я главнее тебя, – сказала она, почесывая его за ухом.
Но с щенком было что‑то не так. Глядя его глазами, она видела только то, что слева. Все предметы, находящиеся справа, были словно закрыты чем‑то темным.
– У него что‑то с глазами?
– Ты заметила? Это катаракта. Он слеп на правый глаз. Когда он чуть‑чуть подрастет, ему придется делать операцию. – Эрик внимательно посмотрел на Tea. – Ты замечательно чувствуешь животных. Почему ты не заведешь себе кого‑нибудь?
– Обычно я подбираю их, исцеляю, а потом нахожу им хозяев или отпускаю на волю, если они не желают быть домашними любимцами, – ответила Tea.
– Ты их исцеляешь?
Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос, но Tea испытала легкий шок. Почему она не следит за своей речью, когда разговаривает с этим парнем? Она перевела дыхание, подняла глаза и обнаружила, что он внимательно и испытующе смотрит на нее влюбленными глазами.
– Я их кормлю, отвожу в лечебницу, если это требуется. А потом жду, когда они окончательно поправятся.
Он кивнул, хотя ответ его явно не удовлетворил.
– Ты никогда не думала о том, чтобы стать ветеринаром?
Tea опустила глаза и поцеловала щенка в нос.
– Нет, – пробормотала она, уткнувшись в палевую шерстку.
– Но у тебя дар. Попробуй. Если хочешь, я дам тебе материалы об университете Дэвиса. У них интересная программа, правда, туда трудно попасть, но у тебя получится, я уверен.
– Я не знаю, – растерянно ответила Tea.
По некоторым предметам ее оценки были далеки от высшего балла. Но основная проблема была не в этом. Среди ведьм никогда не было ветеринаров. Просто не было, и все тут.
Она могла заниматься камнями, травами, ритуальными нарядами, амулетами, но всему этому не учили в университете Дэвиса.
– Мне трудно тебе объяснить, – сказала Tea, удивляясь в душе тем, что пытается объяснить что‑то человеческому существу. – Просто моя семья вряд ли это одобрит. Они хотят, чтобы я занялась чем‑то другим.
Эрик хотел возразить, но промолчал. В конце концов он решился:
– Может быть, ты будешь хотя бы помогать мне в моих исследованиях? – предложил он. – Я постараюсь выбирать интересные темы.
«Ты хитришь», – подумала Tea, а вслух сказала:
– Может быть.
В это мгновение раздался громкий настойчивый звонок в дверь.
– Кто‑то у главного входа, – встревожился Эрик. – Странно, в такой час здесь не может быть посетителей.
Он пошел открывать дверь. Tea с щенком на руках последовала за ним.
Эрик открыл дверь и удивленно отступил назад:
– Розамунда, что ты тут делаешь? Мама знает, где ты?
В приемное помещение ворвалось нечто вроде маленького вихря. Это была девочка с копной волос цвета речного песка. На руках она держала что‑то завернутое в голубое одеяло.
– Мама сказала, что мадам Кюри здорова, а она больна, – выпалила Розамунда. – Позови доктора Джоан.
С этими словами девочка плюхнула свой сверток на стойку, прямо поверх медицинских карт и других бумаг.
– Эй, не клади ее сюда! – воскликнул Эрик, но девочка его не слушала. Он повернулся к Tea. – Это моя сестра, Розамунда. Как она сюда добралась?..
– Я приехала на велосипеде. Мадам Кюри нужно немедленно осмотреть.
Бад вырывался из рук Tea, пытаясь дотянуться носом до свертка. Tea аккуратно опустила его на пол.
– А кто такая мадам Кюри?
– Морская свинка, – ответил Эрик, разворачивая одеяло. – Роз, доктор Джоан уехала в другой город на конференцию.
Выражение лица Розамунды все еще оставалось сердитым, но у нее начал дрожать подбородок.
– Ладно, подожди. Давай я осмотрю мадам Кюри, хотя вовсе не уверен, что смогу разобраться. Но сначала мы позвоним маме и скажем ей, что ты жива.
Эрик потянулся за телефоном.
– Я отнесу Бада обратно в клетку, а то, похоже, он решил, что мадам Кюри принесли ему на ужин, – сказала Tea.
Когда она вернулась, то увидела, что Эрик в растерянности склонился над коричнево‑белой морской свинкой.
– Да, она какая‑то вялая, заторможенная. Ой! – воскликнул он и отдернул руку. – Не такая уж она и вялая на самом деле. – Он вытер укушенный палец салфеткой.
– У нее плохое настроение, – сказала Розамунда. – Она плохо ест. Я тебе еще вчера говорила, что она заболела. Ну сделай же что‑нибудь!
– Неправда, – терпеливо ответил Эрик. – Ты сказала мне, что она устала жить в клетке.
– Да, устала, но она все равно больна. Вылечи ее!
– Послушай, малышка, я пока не знаю, что с ней. Потерпи. – Он принялся осторожно ощупывать животное. – Она не кашляет, никаких повреждений нет. Лимфатические сосуды в порядке… А вот суставы немного припухли. Очень странно.
Розамунда с надеждой смотрела на брата. Глаза у нее были такие же, как у Эрика, зеленые с серыми крапинками.
Tea протянула руку и осторожно дотронулась до свинки. В ее сознание ворвались мысли маленького напуганного существа. Свинке тут не нравилось, ей хотелось домой, в свою клетку, где было тепло и безопасно. Ее пугали незнакомые запахи и огромные пальцы, спускающиеся к ней откуда‑то с неба. И еще Tea почувствовала что‑то странное. Это были даже не мысли, а скорее ощущения. Мадам Кюри воображала, что непрестанно что‑то жует. Что‑то хрустящее и немного острое на вкус.
– У нее есть любимая еда? – озадаченно спросила Tea. – Например, капуста?
Эрик с недоумением посмотрел на нее и неожиданно подпрыгнул на месте:
– Точно! Ты просто гений!
– Ты о чем?
– О том, что ты сказала. У мадам Кюри цинга! – Он выбежал из приемной и тут же вернулся, держа в руках какую‑то большую книгу. – Все точно. Потеря аппетита, сонливость, отек суставов… Все симптомы совпадают. – Он быстро перевернул несколько страниц. – Нужно дать ей зеленых овощей или немного аскорбинки. Можно сделать раствор.
«Цинга? Разве это не то заболевание, которым страдали моряки во время долгого плавания, когда они месяцами не ели свежих овощей и фруктов? А аскорбинка… Это же витамин С!»
– Все понятно, – продолжал Эрик. – В последнее время было жарко, а мы пользовались слишком жесткой водой из водопровода. Мадам Кюри этого оказалось достаточно для того, чтобы у нее начался дефицит витамина С. Но мы легко это исправим. – Он взглянул на Tea и покачал головой. – Вот как получается: мы годами учимся, работаем, наблюдаем, а тебе достаточно взглянуть на животное, и ты уже все знаешь. Как это тебе удается?
– Она спросила мадам Кюри, – уверенно ответила за нее Розамунда.
Tea напряженно посмотрела на девочку.
«Неужели у них вся семья такая наблюдательная?»
Она выдавила из себя фальшивый смешок.
– Ты мне нравишься, – сказала ей Розамунда как ни в чем не бывало. – А где мне взять капусту?
– Посмотри в холодильнике для вакцин, – сказал Эрик. – Если капусты нет, можем использовать витаминные капли.
Розамунда бросилась в заднюю комнату. Эрик с гордостью посмотрел ей вслед.
– Интересный ребенок, – заметила Tea.
– Она настоящий гений. И еще самая маленькая феминистка в мире. Она подала в суд на клуб следопытов для мальчиков. Они отказались ее принять, а в клубе следопытов для девочек не в походы ходят, а плетут макраме.
– И что ты об этом думаешь?
– Я? Вожу ее к адвокату, когда мама не может. Похоже, она выиграет процесс. Кроме того, она совершенно права.
Tea смотрела на Эрика, на то, как он складывает голубое одеяло, и слушала внутренний голос, который словно диктор, монотонно описывающий главный приз за победу в соревновании, говорил: «Итак, посмотрите на этого юношу! Он нежный и сильный. Храбрый. Очень внимательный. Застенчивый, но с хорошим чувством юмора. Умный, честный, любит животных… Он смертный. Ну и что?»
Tea испытывала странное чувство. Словно она слишком долго дышала ароматом приворот‑травы. Воздух вокруг казался тяжелым и сладким, а еще каким‑то звенящим, словно напоенным тропическим электричеством.
– Эрик, – сказала она, дотрагиваясь до его руки.
– Иногда мне кажется: вот я закрою на минуту глаза, и ты исчезнешь, – неожиданно сказал он.
«О Элифия! О Афродита! Помогите мне, я попала в беду».
Tea была напугана и одновременно чувствовала себя в полной безопасности. Рядом с ним все казалось таким прекрасным… Если он чувствует то же самое, то все будет хорошо.
– Я не могу представить жизни без тебя, – продолжал Эрик. – Я так боюсь, что ты уйдешь. – Он посмотрел ей в глаза. – Ты не сердишься?
Tea покачала головой. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Их глаза встретились, и круг замкнулся. Теперь они были связаны так прочно, словно сама Афродита связала их своими чарами.
Эрик обнял ее. Это было так здорово! Еще лучше, чем обнимать щенка, потому что тот не мог обнять ее в ответ. Страх, который она испытывала, словно растворился в тепле его рук. Она прижалась щекой к его плечу. Еще никогда ей не было так хорошо, так спокойно. Они стояли, как две птицы, обнимающие друг друга крыльями.
«Лебеди создают пару на всю жизнь. Когда они встречают друг друга, то знают, чувствуют, что нашли свою половину. То же самое произошло и с нами», – подумала Tea.
Они знали, что предназначены друг для друга, что это навсегда.
Об этом гласят и Законы Царства Ночи. Есть принцип родства душ.
«Ты хочешь сказать, что нашла духовного супруга среди смертных?» – с издевкой спросил ее внутренний голос.
Но Tea не хотела его слушать. Не сейчас. Ей не хотелось бояться ни Царства Ночи, ни Внешнего Мира смертных людей. На свете их было только двое – она и Эрик. Tea достаточно было просто стоять рядом с ним, слышать его дыхание и совсем не хотелось беспокоиться о будущем.
Входная дверь широко распахнулась, и в помещение ворвался холодный ветер.
Tea испуганно вздрогнула. У нее екнуло и болезненно заныло сердце.
На пороге стояла Блейз.

Глава 7

– Я тебя искала, – сказала Блейз. – Мне даже пришлось позвонить миссис Росс, чтобы выяснить, где ты.
Ее волосы растрепались на ветру и свободно рассыпались по плечам. Она сняла галстук и расстегнула две верхние пуговицы рубашки. Блейз была ослепительно красива, но то была колдовская красота. Tea и Эрик в смущении отошли друг от друга.
– Мы тут… Да… – пробормотал Эрик. – Хочешь, я покажу тебе лечебницу?
Блейз пристально посмотрела на него.
– Животные интересуют меня только в виде шашлыка, – фыркнула она, с вызовом положив руку на бедро.
«Похоже, она в скверном расположении духа», – отметила Tea.
Тут она заметила салфетку, которой Эрик вытирал укушенный палец, и поспешно накрыла ее ладонью.
– Ты ушла с танцев? – спросила она сестру, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более беззаботно. – А где…
Кого же Блейз выбрала сегодня в кавалеры? Серджио или Кевина? Или кого‑то другого?
– Танцы отменили, – ответила Блейз. – Всех отправили по домам, и все из‑за этого Ренди. Вечно с ним одни неприятности. – Неожиданно ее лицо изменилось. На нем появилась приторно‑сладкая улыбка. – А ты кто, малышка?
В холле появилась Розамунда. Она прижала к груди одеяло с завернутой в него мадам Кюри и молча прошествовала мимо Блейз, бросив на нее недоброжелательный взгляд.
– Это моя сестра, – сказал Эрик. – Извини ее, она немного стесняется.
– О, как трогательно, – проворковала Блейз. – Настоящий семейный вечер.
– Думаю, нам пора домой, – решительно заявила Tea. Ей нужно было поговорить с Эриком, но она не могла сделать это в присутствии ведьмы, внимательно следившей за каждым их словом. – Увидимся в школе.
– Да, – улыбнулся Эрик. – Кстати, я хотел сказать, что если ты надумаешь поступать в Дэвис, тебе стоит начать посещать класс зоологии. У нас очень хороший преподаватель.
– М‑м‑м, я подумаю, – уклончиво ответила Tea.
Она не сомневалась, что сестра пристально за ней наблюдает.
Когда они оказались на улице, Блейз неожиданно заявила:
– Извини, что помешала. Просто я хотела тебе рассказать, как мне не повезло сегодня вечером.
Она встряхнула своими длинными волосами цвета ночи и с обворожительной улыбкой добавила:
– Это так здорово – быть ведьмой!
В ответ Tea только вздохнула. Вдруг она остановилась как вкопанная:
– Блейз! Что с машиной?
Серебристо‑серый «порше» Кевина выглядел так, словно попал под каток: лобовое стекло покрыто трещинами, пассажирская дверь смята, а переднего бампера вовсе нет.
– Я попала в небольшую аварию, – невозмутимо ответила Блейз. – Но ты не беспокойся. Я познакомилась с парнем по имени Люк Прайс. У него «мазерати». – Она внимательно посмотрела на Tea и добавила: – Ты ведь не будешь осуждать меня за то, что я так обращаюсь с людьми?
– Нет, конечно, нет. Но мне бы не хотелось, чтобы нас снова исключили из школы.
– Авария – это не повод для исключения, а несчастный случай. Лезь в машину через водительскую дверь.
Они долго ехали молча. Tea смотрела в окно, делая вид, что ее очень интересуют мелькающие за окном фонари.
– Ну как, достала? – спросила вдруг Блейз.
– Что?
– Не притворяйся, что не понимаешь.
Tea разжала руку и показала испачканную кровью салфетку:
– Мне не удалось наполнить пузырек, но я изловчилась и получила‑таки нужное количество.
Тонкие белоснежные пальчики Блейз с карминными ногтями цепко ухватили салфетку за уголок. Tea в испуге дернула салфетку к себе, и она разорвалась.
– Эй…
– В чем дело? – вкрадчиво спросила Блейз. – Я беру себе часть на хранение. Это будет своего рода подстраховка. А как вообще дела?
– Прекрасно. – Tea старалась говорить спокойно и равнодушно, хотя у нее вспотели ладони. – Мне кажется, он у меня на крючке, – добавила она, подражая томной и высокомерной интонации Блейз.
– Что ты говоришь! – В неоновом свете мелькавших за окном рекламных щитов Tea заметила, что на губах Блейз играет недобрая ухмылка. – А что это он там говорил про университет Дэвиса?
– Ничего. Он собирается поступать в колледж и хочет, чтобы я пошла туда вместе с ним.
– Похоже, он уже всерьез думает о будущем. Хорошая работа, поздравляю.
Tea не понравился тон, которым были произнесены эти слова. Теперь ей еще сильнее захотелось защитить Эрика от Блейз. Но как? Tea не знала, что затевает сестра.
– Знаешь, – продолжала болтать Блейз, – этот парень такой забавный. Они все забавные и похожи на воздушные шарики. Надавишь на них как следует, они – ба‑бах! – и лопнули. И стали совсем‑совсем бесполезными.
– Неужели? Это очень интересно.
– По‑моему, Эрик уже готов. Похоже, он влюбился в тебя по уши.
Tea долго молчала, тщательно подыскивая нужные слова.
– Блейз… – наконец нерешительно начала она.
– Да что с тобой такое? Тебе что, жалко какого‑то человека? Мне кажется, ты обращаешься с ним слишком мягко, чтобы не сказать нежно.
– Блейз…
– Уж не влюбилась ли ты в него?
Tea содрогнулась от ужаса.
– Не говори глупостей, – едва слышно прошептала она.
– А ты не пытайся меня обмануть. Не забывай, кто я такая. Я знаю, какое идиотское выражение лица появляется у тебя, когда ты возишься с животными. Точно такое же выражение было на твоей физиономии, когда вы с ним обнимались.
Tea была в отчаянии. Она боялась не только Блейз. Законы Царства Ночи были очень суровы по отношению к тем, кто влюблялся в людей.
Смерть. Она грозила не только ей, но и Эрику.
У Tea оставался только один выход. Она решительно взглянула на сестру:
– Хорошо, Блейз. Мы всегда были с тобой как родные сестры, и, что бы ты ни вытворяла, я знаю, ты меня любишь.
– Конечно, люблю, – нетерпеливо перебила ее Блейз.
Tea заметила, что в глазах сестры стояли слезы. Она боялась за Tea и сердилась на себя за этот страх. Tea дотронулась до руки Блейз.
– Тогда выслушай меня, – сказала она с мольбой в голосе. – Когда я впервые встретила Эрика, что‑то произошло. Я не могу объяснить, у меня просто нет слов, чтобы толком сказать, что это было. Но это похоже на… – Tea задыхалась от волнения. – Блейз, если бы ты встретила родственную душу, своего духовного супруга, но он оказался бы тем, кого тебе не следует любить…
Блейз словно окаменела. Она медленно повернулась к сестре:
– Духовного супруга?
По щекам Tea потекли непрошеные слезы. Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой.
– Мне так кажется, – прошептала она.
Блейз уставилась в ветровое стекло, пурпурный отсвет неоновых огней играл на ее черных волосах.
– Все гораздо серьезнее, чем я предполагала, – ледяным тоном произнесла Блейз.
– Но ты ведь мне поможешь? – спросила Tea.
Она уже не скрывала слез.
Блейз задумчиво барабанила кончиками своих наманикюренных ногтей по рулю.
– Конечно, я тебе помогу, – наконец отозвалась она. – Я просто вынуждена это сделать. Я не могу допустить, чтобы ты попала в беду.
Tea испытала такое облегчение, что у нее даже закружилась голова. Почему‑то от этого слезы хлынули из ее глаз с новой силой.
– Мне было так страшно…
– Я помогу тебе, – продолжила Блейз с улыбкой. – Я сама займусь им, а потом убью за то, что он чуть не вовлек мою сестру в большую беду.
Tea показалось, что все внутри нее взорвалось.
– Никогда! – закричала она. – Слышишь, не смей!
Блейз продолжала спокойно рулить, не отрывая глаз от дороги.
– Я знаю, сейчас ты думаешь, что это не лучший выход. Но придет время, и ты скажешь мне спасибо.
– Блейз, послушай, если ты причинишь ему зло, то больно будет мне.
– Ничего, переживешь. – Еще одна неоновая вспышка осветила лицо Блейз. Tea показалось, что перед ней сидит сама богиня судьбы. – Лучше немного пострадать теперь, чем потом умереть.
Tea всю трясло. Она разозлилась на себя, на Блейз, ей было страшно за Эрика. Если бы она продолжила спорить с сестрой, та, возможно, прислушалась бы к ее аргументам. Но Tea была уже не в состоянии контролировать себя.
– Сомневаюсь, что у тебя это получится! – запальчиво воскликнула она. – Ты не сможешь отнять его у меня, ни за что.
Блейз некоторое время молчала, словно лишилась дара речи, потом, запрокинув голову, громко рассмеялась и снисходительно произнесла:
– Tea, я могу отбить любого парня в любой момент и у кого захочу. Именно это я и собираюсь сделать с Эриком.
– Но Эрик любит меня, и ты не сможешь этого изменить. У тебя ничего не получится.
На лице Блейз заиграла таинственная улыбка.
– Посмотрим, – тихо и с затаенной угрозой промолвила она.

Tea снились кошмары. Она видела залитое кровью лицо Ренди Марика, сквозь которое вдруг начинало проступать лицо Эрика. Едва первый луч солнца проник в спальню, она проснулась.
Их с Блейз спальня была поделена на две части. Одна, выдержанная в голубых и светло‑зеленых тонах, была чисто прибрана, в другой царили ужасный беспорядок и красный цвет, возбуждающий одновременно и страсть, и ненависть.
В такой ранний час Блейз обычно спала, но сегодня ее уже не было в комнате. Дурной знак: Блейз никогда ничего не делала просто так.
Tea оделась и тихо спустилась вниз. Магазин был еще пуст, и только Тобиас уныло сидел на своем привычном месте возле кассы. Он что‑то буркнул в ответ на приветствие Tea и продолжил сосредоточенно рассматривать стену, наматывая на палец прядь своих кудрявых каштановых волос. Tea направилась в мастерскую.
Блейз сидела за длинным рабочим столом. На голове у нее красовались наушники от плеера, и она что‑то мурлыкала себе под нос. Перед ней на столе были разложены камни, травы и несколько рисунков. В том, что касалось создания украшений, Блейз была настоящим гением. Чаще всего она использовала древние декоративные мотивы и давно забытые техники. На этот раз она делала ожерелье: пчелы, бабочки, цветы, змеи, дельфины – все гармонично сплеталось в причудливом магическом узоре.
Блейз знала свое дело. Каждый элемент нес определенный смысл, но подчинялся единому замыслу. Так же вдумчиво она подбирала и камни. Каждый из них должен был увеличивать силу другого: рубин – для возбуждения желания, черный опал – для его удержания, гранат – для разжигания страсти, топаз – для сильного влечения… И наконец, венец всей композиции – шестиконечная звезда из серо‑голубых сапфиров под цвет ее глаз.
Блейз раскладывала камни и элементы в соответствии с заранее нарисованным эскизом. В каждой фигурке были емкости для трав и порошков, усиливающих магическое воздействие. Все снадобья точно дозировались, и само ожерелье составлялось, как лекарство, по рецепту.
Даже дизайн ожерелья был колдовским. Каждая линия, каждый завиток или цветок обладали собственным могуществом и энергетикой. Достаточно было лишь взглянуть на такое ожерелье, чтобы попасть под его чары. И эти чары были смертельны. То, что творила Блейз, обладало силой, равной силе пояса Афродиты, при взгляде на который мужчины лишались воли.
А у Блейз была еще и кровь Эрика – элемент, необходимый для того, чтобы направить магию на конкретного человека.
Единственное, что обнадеживало Tea, это то, что Блейз понадобится несколько дней, чтобы закончить ожерелье. Но когда оно будет готово, у Эрика не останется шансов.
Tea тихонько отошла от двери и направилась обратно в свою комнату.
Они с Эриком были духовными супругами, но Блейз обладала силой самой Афродиты. Как ей противостоять?
Хотя у Tea тоже было немного крови Эрика, она не смогла бы создать ожерелье, обладающее большей силой, чем ожерелье Блейз. У той были годы опыта и настоящий талант, с которым никто не способен сравниться.
Значит, нужно придумать что‑то другое. Что‑то, что сможет защитить Эрика.
Вдруг Tea пришла в голову неожиданная мысль, которой она испугалась:
«Нет, я не могу. Это слишком опасно. Молодым ведьмам запрещено обращаться к духам. Даже во Внутреннем Круге духов вызывают, соблюдая массу предосторожностей. Но У бабушки есть все необходимое. Я сама видела шкатулку. Я рискую погибнуть, если попытаюсь…»
Но тут Tea объяло странное спокойствие. Она поняла, что страх перед возможными последствиями ничто по сравнению со страхом за Эрика. И когда она думала об этом, все остальные мысли, в том числе и мысли об опасности, отступали на задний план.
Tea снова спустилась вниз. Она была спокойна и сосредоточенна.
– Тоби, а где бабушка?
Молодой человек устало поднял голову. Он изнывал от необходимости сидеть в пыльном магазине в такой погожий, солнечный день, суливший столько радостей.
– Она уехала к Тьерри Дескуэрдесу поговорить о его земельных владениях. Я привезу ее обратно сегодня ночью.
Тьерри был вампиром и одним из Старейшин Царства Ночи. Он владел обширными территориями к северу от Лас‑Вегаса. Но зачем он понадобился бабушке?
В конце концов, это неважно. Главное, что бабушки не будет дома весь день.
– Знаешь, сегодня я объявляю тебе выходной. Иди развейся, а я присмотрю за магазином.
Тобиас посмотрел на нее сияющими голубыми глазами, и его лицо озарила счастливая улыбка.
– Правда? Ты меня отпускаешь? Я тебя сейчас расцелую! Так, к кому бы мне пойти? Пожалуй, махну к Кити… нет, лучше к Серене. А может, к Зое?
Как и все молодые колдуны в этом городе, Тобиас пользовался бешеной популярностью у молодых ведьмочек города.
Все еще бормоча под нос имена своих подружек, он торопливо проверил содержимое бумажника и поспешно направился к двери, словно боясь, что Tea передумает.
– Не волнуйся, я приду вовремя и успею съездить за миссис Харман, – сказал он и выбежал из магазина.
Как только Тобиас ушел, Tea повесила на дверь табличку «Закрыто» и тихо, на цыпочках направилась к полкам за прилавком.
Старинная железная шкатулка, которой было не менее пяти сотен лет, стояла на самой нижней полке. Tea обхватила ее обеими руками и с трудом подняла: шкатулка была невероятно тяжелой. Стиснув зубы, она потащила ее наверх, в спальню.
Потом ей пришлось еще два раза спускаться, чтобы собрать все необходимое. Судя по доносящемуся из мастерской мурлыканью, Блейз была поглощена работой и ничего не замечала.
Наконец Tea направилась в бабушкину спальню. На ночном столике возле кровати лежало большое металлическое кольцо с огромной связкой ключей. Взяв ключи, Tea вернулась в свою спальню, закрыла дверь и снизу подоткнула ее полотенцем, чтобы Блейз не почувствовала запаха.
Ну вот, теперь можно открывать! Она уселась по‑турецки перед стоявшей на полу шкатулкой. Найти нужный ключ не составило труда. На кольце висело не меньше дюжины различных ключей, но Tea выбрала самый старый и не ошиблась. Он подошел идеально. Шкатулка легко открылась, внутри нее оказалась еще одна – поменьше – из бронзы, в которой, в свою очередь, находился серебряный ларец. В нем хранились старинная книга с пожелтевшими ломкими страницами, небольшая зеленая бутылочка с залитой воском пробкой и около сорока амулетов. Tea взяла один из амулетов и принялась его рассматривать.
Это была прядь светлых волос, скрученная в спираль и скрепленная печатью темно‑коричневого цвета. Tea дотронулась до печати. Она была сделана из грязи и крови ведьмы. Должно быть, Круг не одну неделю работал над этим амулетом, заряжая его энергией заговоров и ритуальных песнопений и закаляя в колдовском пламени.
«Я держу в руках ведьму, – подумала Tea. – Это дух того, кто жил несколько сотен лет назад».
Каббалистический знак на печати свидетельствовал о том, что это была ведьма. Но от времени этот знак почти полностью стерся, и Tea ничего не смогла рассмотреть.
Ничего страшного. Нужно найти подходящее описание в книге, а потом подобрать соответствующий амулет.
Она начала осторожно перелистывать хрупкие страницы, вглядываясь в витиеватые выцветшие буквы.
Ик У Синал, Энни Баттен, маркиз Клингерсмит… Эти имена показались Tea слишком опасными. Может быть, Лучио Калиостро? Нет, с алхимиком лучше дела не иметь. Дэви Рати, Омийа Иношиши… Ага, вот что‑то подходящее: Феба Гарнер.
Tea нетерпеливо просмотрела страницу, на которой была запись о Фебе Гарнер. Молодая кроткая девушка из английской деревушки, она умерла совсем юной от туберкулеза. Обладала даром отгонять злых духов от деревни. Даже неразумные смертные рыдали на ее могиле.
«Это как раз то, что нужно. Идеальный вариант», – подумала Tea.
Она принялась перебирать амулеты, пытаясь найти тот, что принадлежал Фебе. Вот он! Светло‑рыжие шелковистые волосы, завязанные ритуальным узлом.
Теперь нужно зажечь ритуальный огонь. Для него нужны дуб и ясень – две породы дерева, которые используются при изготовлении печатей. Tea положила несколько палочек на большое медное блюдо и подожгла их.
Теперь надо добавить кассию, чертополох и корень мандрагоры. Все это необходимо для усиления энергии, которая содержится в небольшой бутылочке, вырезанной из цельного куска малахита.
Tea отковырнула воск ногтями и принялась расшатывать пробку, пока та не поддалась и не начала свободно вращаться. У нее дрожали руки и сердце гулко стучало в груди.
До этого мгновения она просто рассматривала запретные для нее вещи. Это было плохо, но простительно. Теперь же она собиралась разжечь ритуальный огонь. А это уже невозможно простить. Если старшие узнают…
Tea решительно выдернула пробку.

Глава 8

Резкий запах кислоты обжег ей ноздри, из глаз покатились слезы. Tea поднесла бутылочку к огню и осторожно наклонила ее.
Капля, вторая, третья…
Пламя вспыхнуло и окрасилось в синий цвет.
Все готово. Ритуальный огонь – единственное средство переправить дух через границу, разделяющую два мира. Tea взяла в руки амулет Фебы, сломала печать и начала произносить слова заклинания, которое подслушала во время прошлогоднего Хэллоуина.
– Да пребудет со мною сила слова Гекаты…
Казалось, что слова сами слетали с ее языка, как будто их произносил кто‑то другой.

С той стороны вызываю тебя!
Сквозь тьму веков вызываю тебя!
Из мира иного взываю к тебе:
Пройди по узкой тропе,
Приди сквозь пламя ко мне,
Не медли в пути, легко приди,
Приди ко мне, вызываю тебя!

Едва она произнесла последнее слово, раздался глухой гул, пол в комнате задрожал, как при землетрясении, пламя взметнулось ввысь, его языки окрасились в золотой цвет, разбрасывая вокруг ярко‑голубые и фиолетовые искры.
Tea приготовилась бросить амулет в пламя, как вдруг…
Дверь с шумом распахнулась и в комнату ворвалась Блейз.
– Весь дом ходит ходуном! Что ты тут делаешь?
– Отойди, Блейз!
– Что ты затеяла?! Ты сошла с ума! – закричала Блейз, выхватила амулет у Tea из рук и бросилась к серебряному ларцу.
– Не трогай! – крикнула Tea и тоже ухватилась за ларец.
Они молча пытались вырвать ларец друг у друга из рук. Неожиданно пламя обожгло руку Tea, Блейз резко дернула ларец на себя, он перевернулся, и амулеты разлетелись по всей комнате. Пряди рыжих, черных, седых волос упали на пол, а один амулет угодил прямо в огонь.
Tea остолбенела, потом попыталась выхватить амулет из огня, но он уже разгорелся, а печать раскалилась и стала белой. На мгновение Tea показалось, что она видит в пламени магические символы, потом печать лопнула, и из блюда поднялся вверх столб яркого белого пламени. Раздался страшный грохот, словно в комнату ударила молния. Tea отбросило на ее кровать, а Блейз – к стене.
Яростный столб пламени пронесся по комнате, сметая все на своем пути, мгновение помедлил, словно собираясь с силами, и вылетел в закрытое окно, будто стекла не существовало.
Tea скорее почувствовала, чем увидела все это. Через мгновение все было кончено. Дух был выпущен на свободу.
– О Великая Мать Всего Живого, – прошептала Блейз, с трудом поднимаясь на ноги.
В ее глазах был неподдельный ужас. Блейз испугалась!
Только теперь Tea поняла, насколько все плохо.
– Что мы наделали?.. – прошептала она.
– Мы? Что ты наделала, – зло процедила Блейз. – Что это было?
Tea кивнула в сторону разбросанных на полу амулетов:
– А как ты думаешь? По‑моему, ведьма.
– Но кто?
– Откуда я знаю? – закричала Tea. Злость на какое‑то время пересилила страх. – Я хотела вызвать вот эту, – сказала она, поднимая с пола амулет с печатью Фебы Гарнер. – А та, что улетела… Я понятия не имею, кто это. Все было бы в порядке, если бы ты не схватила ларец.
– Не сваливай вину на меня. Это ты произнесла запретное заклинание. Ты вызвала дух. И ты отвечаешь за то, что случилось!
Блейз резко развернулась и направилась к двери.
– Я не собираюсь ничего на тебя сваливать! – крикнула Tea, но Блейз уже вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Tea почувствовала, что силы оставляют ее. Ее взгляд упал на салфетку с кровью Эрика, которая валялась на полу среди амулетов.
«О Исида! Я только хотела найти для него защитника. Того, кто оградит его от чар Блейз».
Она медленно опустилась на колени и принялась убираться: сначала высыпала пепел из блюда, потом попыталась отскрести прилипший ко дну остаток печати, но не смогла, как ни старалась. Тогда она просто засунула блюдо под свою кровать.
«Кого я выпустила? – неотступно думала Tea. – Как узнать? Методом исключения не получится: слишком много амулетов осталось без всяких опознавательных знаков. Что же мне делать?»
Tea ничего не могла придумать.
Если рассказать кому‑нибудь, например бабушке, то ее спросят, зачем она вызывала духа. А когда правда вылезет наружу, это будет означать смертный приговор для нее и для Эрика.
Поздно вечером Tea увидела в окно, как к дому подкатил лимузин, и тут же бросилась вниз.
Два вежливых вампира помогли бабушке выйти из машины. Это были слуги Тьерри.
– Бабушка, что случилось?
– Ничего. Просто мне стало немного дурно, вот и все! – Она сердито ткнула в одного из вампиров своей тростью. – Я могу идти сама, сынок.
– Мадам, – поклонился вампир, который был старше бабушки раза в четыре. Потом он повернулся к Tea. – Ваша бабушка несколько легкомысленно относится к своему здоровью. В дороге ей было очень плохо, похоже, она серьезно заболела.
– А этот бездельник и недоумок заставил себя ждать до самого захода солнца, – фыркнула бабушка и решительно направилась ко входу в дом.
Tea кивнула на прощание вампирам.
– Бабушка, Тобиас не виноват, – сказала она. – Это я его отпустила на весь день. Как ты себя чувствуешь?
– Еще поживем, – ответила бабушка, поднимаясь по лестнице. – Эти вампиры не понимают, что такое быть старым.
– А зачем ты ездила к Тьерри?
Бабушка остановилась и закашлялась:
– Вообще‑то это не твоего ума дело, но я тебе скажу. Он согласился предоставить Внутреннему Кругу свои земли для Шабаша во время Хэллоуина.
Tea тоже поднялась наверх и приготовила бабушке травяной чай. Когда та уже лежала в постели с чашкой чая в руках, Tea наконец набралась смелости и спросила:
– Бабушка, когда старшие вызывают духов, как они возвращают их обратно?
– Зачем тебе это? – подозрительно спросила бабушка, но потом вдруг сказала: – Есть особые заклинания, не спрашивай меня какие, которыми можно вернуть духа. Причем это может сделать только та ведьма, которая его вызвала.
«Значит, это могу сделать только я». – И это все? – спросила Tea.
– Конечно, нет. Это длинный ритуал. Нужно развести огонь, воскурить особые травы… Но если все сделать правильно, то можно заманить духа между стоящими друг против друга камнями, а потом отправить его восвояси.
Бабушка уже засыпала и бормотала едва слышно, но Tea ловила каждое ее слово.
– Между стоящими друг против друга камнями? – переспросила она.
– Камни не дают духу вырваться. Понимаешь, если заранее не выложить круг из камней, дух просто фьють! – Бабушка сделала выразительный жест рукой. – Он улетит, и ищи его потом… Вот поэтому я сегодня и ездила к Тьерри. – Она шумно отхлебнула чай. – Нам нужно место, где песчаник образует естественный круг… а я, как всегда., должна… все устраивать…
Бабушка задремала.
У Tea голова шла кругом, она была близка к обмороку.
– А чтобы вернуть духа обратно, нужно быть рядом с ним?
– Конечно, – встрепенулась бабушка. – Он должен быть в поле твоего зрения. И не думай, что я не догадываюсь, почему ты задаешь мне эти вопросы.
У Tea екнуло сердце.
– Вы что‑то затеяли. Наверняка это идея Блейз. Вы так похожи на Майю и Элвайзу. Но не забывайте, что молодые ведьмы не имеют права вызывать духов. – Бабушка громко закашлялась. – Не понимаю, куда вы торопитесь, почему вам так не терпится стать Старшими Ведьмами? Наслаждайтесь молодостью, пока молоды.
Бабушка, сонно ворча, закрыла глаза, и Tea тихонько вышла из ее спальни.
Ее била дрожь. Перед тем как вызвать духа, она не сделала круга из камней. Ей это и в голову не приходило.
А теперь как ей подобраться к духу, как заманить его обратно?
«Может быть, – пыталась она себя утешить, – ему надоест блуждать в этом мире и он сам вернется назад? Слабое утешение».
От страха и ощущения вины она почувствовала себя совсем разбитой.
А Блейз все еще сидела в мастерской и колдовала над своим ожерельем.

В понедельник вся школа только и говорила, что о неудавшихся танцах, полоумном Ренди Марике и бедном Кевине Имамура. Девочки шушукались и возмущались поведением Блейз. Мальчики тоже перешептывались, но возмущались поведением Ренди.
Во время перемены к Tea подошла Дэни:
– Как ты, Tea? Ты что‑то очень бледная сегодня.
Tea устало улыбнулась:
– У меня было много дел в выходные.
– Да? Ты что‑то делала с Эриком? – с искренним интересом спросила Дэни.
У Дэни было милое и открытое лицо, но Tea не могла полностью ей доверять. Ведь Дэни принадлежала Царству Ночи и, значит, ненавидела людей.
Tea чувствовала, что теряет над собой контроль, но не смогла справиться с раздражением, а может быть, и не сочла нужным.
– Что ты имеешь в виду? Хочешь узнать, не превратила ли я его в жабу и не разбила ли его машину?
Дэни растерянно посмотрела на нее своими бархатными темными глазами. Но Tea было уже все равно. Она повернулась и ушла.
«Как глупо, ужасно глупо, – корила она себя. – Нет нужды изображать кокетство с Эриком перед Блейз, но другие ведьмы не должны ни о чем догадываться».
Ничего не видя перед собой и ни на кого не обращая внимания, она машинально направилась к шкафчику Эрика.
«Я здесь всего неделю, – думала она, – а уже успела поссориться с Блейз, вызвать духа и нарушить Законы Царства Ночи!»
– Tea, я везде тебя искал.
Это был голос Эрика. Он излучал энергию и радость, чего совсем нельзя было сказать о Tea. Эрик смотрел на нее и улыбался. Его зеленые глаза светились таким счастьем, что Tea почувствовала, как все внутри у нее замирает.
Может быть, черная полоса в ее жизни пройдет, и все будет хорошо?
– Я звонил тебе вчера, но со мной говорил только автоответчик.
Она забыла вчера проверить автоответчик.
– Прости, я была так занята. У меня бабушка заболела.
Он тут же помрачнел:
– Это плохо.
– Да, – согласилась Tea и украдкой достала из кармана небольшой шелковый мешочек, набитый травами, который приготовила утром. – Эрик, – нерешительно начала она, – мы можем поговорить где‑нибудь наедине? Хотя бы минуту. Мне нужно кое‑что тебе отдать.
– Я мечтал об этом. Я даже знаю место, где нам никто не помешает. Пошли!
Они вышли из школы и направились к расположенному неподалеку одноэтажному зданию, больше похожему на заброшенный деревянный сарай. На дверях с облупившейся краской висела табличка: «Скоро праздник Хэллоуин!»
– Что это?
Эрик прижал палец к губам и таинственно улыбнулся. Он открыл дверь и поманил Tea к себе:
– Это старый спортзал. Его хотели переоборудовать в молодежный центр, но у администрации не хватило денег. А что ты хотела мне дать?
– Это… – Tea лишилась дара речи: то, что она увидела, глубоко поразило ее, она совсем забыла, зачем сюда пришла. – Эрик, это для Хэллоуина? – спросила она, чувствуя, что к горлу подступает тошнота.
– Да. Тут всякие дурацкие штуки и нестрашные ужасы, которые остались с прошлогоднего праздника.
«В этом нет ничего дурацкого, – подумала Tea, холодея от ужаса. – Это страшно».
Половина зала пустовала, в ней были свалены в кучу сломанные стулья и баскетбольные щиты, унылую картину дополняли вздувшийся паркет и обшарпанные стены. А вторая половина была похожа одновременно на казино и средневековую камеру пыток. Tea медленно пошла вперед. Ее шаги гулко разносились по всему залу.
Она подошла к нескольким деревянным кабинкам, украшенным оранжевыми и черными бумажными лентами.
– Предсказательница будущего… Смертельная рулетка… Поймай отрубленную голову… – медленно читала она вслух надписи на кабинках.
– На самом деле ловить нужно было яблоки, – смущенно пояснил Эрик. – И игры не совсем настоящие. Все пользовались игрушечными деньгами, которые потом можно было обменять на призы.
Но Tea уже подошла к другим кабинкам. Колесо пыток с распятым на нем чучелом ведьмы, испанский сапог, дьявольский дартс с ведьмой вместо мишени…
Фигуры ведьм были повсюду. На одной стене были развешаны черные балахоны и остроконечные шляпы. Другую украшали плакаты с намалеванными на них ведьмами. Тряпичные куклы, наряженные ведьмами, висели на балке под потолком. Жирные ведьмы, тощие ведьмы, старые, молодые, косоглазые, смешные, страшные, глупые… Но всех их объединяло одно – они были безобразными.
Так вот как они думают о нас. Люди. Все люди…
– Tea? Что с тобой?
Tea казалось, что земля уходит у нее из‑под ног. Она резко повернулась к Эрику:
– Что со мной? Мне плохо! Очень плохо! – Она протянула вперед руку. – Ты только посмотри на все это! Неужели это смешно? Это что, праздничное оформление?
Едва сознавая, что она делает, Tea схватила Эрика за рукав и подвела его к деревянному щиту с шипами из мягкой резины – копии орудия пыток.
– Как ты думаешь, люди, когда платят деньги за этот аттракцион, понимают, для чего предназначалась эта штука? Они понимают, что эти шипы были из железа и впивались в тело, разрывая внутренности, выкалывая глаза? – Tea замолчала, у нее не было сил продолжать.
Эрик выглядел таким же потрясенным, как немногим раньше и Дэни. Он никогда не видел Tea такой.
– Tea, послушай… Мне очень жаль. Я даже не думал, что…
– А это? – Tea указала на дыбу. – Знаешь, на ней ведь действительно пытали ведьм. Ломали каждую косточку в теле, а руки и ноги вытягивали, как спагетти. А потом оставляли их умирать.
– Господи, Tea! – в ужасе воскликнул Эрик.
– Посмотри на эти картинки. У тех ведьм, которых подвергали всем этим пыткам, не было зеленой кожи и горящих глаз. Они не были монстрами, они были людьми.
Эрик хотел обнять ее, но она отмахнулась от него.
– Как все это можно считать забавным? Или тебе кажется, что ведьмы выглядят именно так? Ну, скажи, так?! – В ее голосе зазвучали почти истерические нотки.
Tea казалось, что весь окружающий мир раскалывается на две половины. На одной – Блейз, Дэни, другие ведьмы, на другой – Эрик и остальные люди. Они презирают и ненавидят друг друга. И только она находится где‑то посередине.
Эрик взял ее за плечо и повернул к себе:
– Нет, я не считаю все это забавным. Ты можешь помолчать хотя бы минуту и выслушать меня?
Он встряхнул ее, и Tea заметила, что в его глазах заблестели слезы.
– Мне очень стыдно, – продолжал он. – Я не думал, что ты так серьезно отнесешься ко всему этому, хотя это меня не оправдывает. Теперь я понимаю, что все это мерзко, что я не должен был приводить тебя сюда. Кого угодно, только не тебя…
Tea, которая только начала было успокаиваться, вновь насторожилась:
– Почему только не меня?
Он спокойно посмотрел ей в глаза.
– Потому что у твоей бабушки такой магазин. Я понимаю, что за все эти травки и амулеты, которым в наши дни не придают никакого значения, в старину ее обязательно объявили бы ведьмой.
Tea вздохнула с облегчением.
«Нет ничего страшного в том, что люди считают бабушку ведьмой. Для них ведьма – это чудачка, которая готовит травяные чаи и самодельные шампуни для волос».
Но она не могла упустить представившуюся возможность.
– Да, а меня, скорее всего, сожгли бы на костре за тот подарок, который я тебе приготовила, – сказала она, протягивая ему мешочек. – И ты обязательно заподозрил бы меня в колдовстве, потому что я хочу попросить тебя всегда носить его с собой.
– Я ни в чем тебя не буду подозревать, – убежденно сказал Эрик и взял у нее из рук маленький мешочек, пахнущий сосновой хвоей.
Именно хвоя хэмпширской сосны и была главным ингредиентом в этой смеси. Еще Tea добавила несколько трав для защиты и золотой берилл, вырезанный в форме звезды с тридцатью тремя лучами и выгравированным на ней именем древневавилонской богини материнства. Это был лучший оберег от чар Блейз, который она могла дать Эрику.
– Я поцелую его, уберу в карман и буду все время носить с собой. – С этими словами он действительно поцеловал амулет. – М‑м‑м, он хорошо пахнет.
Tea не смогла сдержать улыбку:
– Надеюсь, он будет напоминать тебе обо мне.
– Я с ним никогда не расстанусь, – пообещал Эрик.
«Очень хорошо», – с удовлетворением подумала Tea.
– Знаешь, пожалуй, мы сумеем изменить это место, – вдруг сказал Эрик, оглядываясь по сторонам. – Школьное руководство не любит выносить сор из избы. Что, если мы возьмем в классе журналистики видеокамеру и снимем все это, а потом покажем попечительскому совету? Может быть, тогда руководство прислушается к нашим просьбам и даст денег?
Tea посмотрела на часы:
– Давай, потому что я все равно уже опоздала на французский.
Он улыбнулся:
– Подожди здесь, я мигом.
Когда Эрик ушел, Tea, погруженная в свои невеселые мысли, бродила от кабинки к кабинке.
«Я потеряла голову и чуть не сказала ему правду. Вполне возможно, чуть позже он сумеет докопаться до истины. Но это уже не страшно. Я и так почти подписала ему смертный приговор. Какая разница, будет он знать правду или нет? Но что он скажет, если узнает? Может быть, он вполне равнодушен к ведьмам вообще, но захочет ли он, чтобы его девушка оказалась настоящей ведьмой? Единственный способ выяснить это – сказать ему правду».
Tea прислонилась к стене и принялась разглядывать висевшие напротив карнавальные костюмы. Какое будущее ожидало ее и Эрика?
Неожиданно ее взгляд зацепился за что‑то необычное. Перед ней висел манекен ведьмы, одетый в черный балахон, а на ногах у него были какие‑то странные ботинки.
«Какая ведьма наденет на Шабаш кроссовки фирмы «Найк»?»

Глава 9

Эти кроссовки совсем не вязались со всем убранством комнаты, и Tea решила, что ей просто показалось. Полутемная комната, маскарадные костюмы и… новые кроссовки. Tea отвернулась, но потом все же снова посмотрела на пол: нет, ей не показалось, действительно кроссовки, и они на что‑то надеты, но не на манекен.
«Нужно позвать кого‑нибудь: случилось что‑то страшное. Или вызвать полицию, но сначала дождаться Эрика».
Tea казалось, что все происходит, как при замедленной съемке. Она приподняла край балахона. Кроссовки были надеты на ноги в голубых джинсах. Tea словно с ног до головы окатила волна ужаса.
Странно, но ее первой мыслью было, что это человек и что ему, наверное, очень плохо. Нужно срочно звонить в «скорую»…
«Возьми себя в руки, все будет хорошо. Надо взглянуть…»
Она отодвинула манекен в сторону и увидела лежавшее на полу скорченное тело, потом голову и лицо. Она видела его всего мгновение, но страшная картинка навсегда запечатлелась в ее памяти: синюшная кожа, выкатившиеся из орбит глаза и язык, выпавший из раскрытого рта с почерневшими губами.
У Tea подкосились ноги.
Ей уже доводилось видеть мертвых, она присутствовала на похоронах ведьм, когда их смертные останки предавали земле. Но все они умерли естественной смертью, и их мертвые тела выглядели совсем по‑иному. То, что она увидела сейчас…
Скорее всего, это был мальчик. Короткая стрижка, плоская грудь. Но лицо было не узнать. Оно было так обезображено, что едва напоминало человеческое.
Его смерть была ужасна. О львиноголовая богиня Сехмет! О проводница в мир иной, богиня смерти!
В помещение проник яркий луч света. Дверь распахнулась, и в зал вошел Эрик.
– А вот и я!
Tea повернулась к нему.
– Эрик… – только и смогла вымолвить она.
Эрик бросился к ней:
– Tea, что случилось?
– Здесь кто‑то мертвый.
Его глаза широко распахнулись, и он заглянул ей за плечо. Потом сделал несколько шагов вперед. Нагнулся и тут же отпрянул назад, закрывая ее своим телом, словно желая защитить от того, что только что увидел.
– Не смотри. Не нужно туда смотреть, – прошептал он. – О Господи, какой ужас.
– Знаю, я все равно его видела.
– Это ужасно, ужасно…
Они стояли обнявшись, словно их объятия были единственным прибежищем среди этого кошмара.
– Этот парень мертв, – пробормотал Эрик, хотя это и так было очевидно. – Мы ничем не можем ему помочь. Tea, по‑моему, это Кевин Имамура.
– Кевин? – У Tea потемнело в глазах. – Нет, не может быть…
– Я видел на нем такую рубашку. И волосы похожи… Он был в оргкомитете праздника и занимался оформлением зала. Должно быть, возился тут с манекенами…
Мертвое лицо снова всплыло в памяти Tea. Темная линия на щеке, похожая на порез бритвой, короткие черные волосы… Да, это мог быть Кевин, и значит…
Блейз!
– Пойдем, – тихо сказал Эрик, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. – Нужно сообщить в полицию.
Он взял Tea за руку и повел ее к выходу. Она шла как во сне. Мысли ее были далеко.
«Блейз… Знала ли она? Могла ли Блейз… – Tea не хотела думать об этом, но разум работал независимо от ее желаний. – …дойти до самого конца? Отнять не только кровь, но и жизнь?»
Ведьмам это запрещено, но Харманы состояли в родстве с вампирами, а те иногда убивали для приумножения своей силы. Могла ли Блейз зайти так далеко?
После приезда полиции события развивались словно в ускоренной съемке. Перед Tea мелькали лица, все суетились, задавали вопросы. Она была благодарна Эрику, который все взял на себя, снова и снова рассказывал о случившемся, отвечал на вопросы. Сама она была не в состоянии говорить с кем бы то ни было.
«Нужно найти Блейз».
Они снова были около старого спортзала. Полицейские огородили здание полосами желтой ленты, за которой толпились студенты и преподаватели. Tea искала глазами Блейз, но ее в этой толпе не было.
Вокруг гудели голоса:
– Я слышал, это Кевин Имамура.
– Кто‑то сказал, что тот парень с танцев вернулся и убил его.
– Эрик, а ты его видел?
– А как же теперь празднование Хэллоуина? Зал откроют к празднику?
Директор школы, высокая брюнетка средних лет, стоявшая у самого заграждения, окруженная полицейскими, резко обернулась:
– Я не знаю, когда откроется зал. Произошла трагедия, начато полицейское расследование, оно может длиться достаточно долго, и мы должны набраться терпения. А теперь прошу всех – и учеников, и преподавателей – вернуться в свои классы.
– Я не могу идти в класс, – прошептала Tea.
Они с Эриком стояли поодаль от толпы, и, похоже, все уже забыли о них.
– Давай я отвезу тебя домой, – тут же предложил Эрик.
– Нет, мне нужно найти Блейз. Я хочу ее кое о чем спросить. – Tea взглянула на Эрика и проговорила, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно естественнее: – Эрик, мне следовало сказать тебе раньше… Будь осторожен.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Будь осторожен с Блейз.
Он недоверчиво посмотрел на нее:
– Tea, неужели ты думаешь, что она имеет отношение к тому, что произошло с Кевином?
– Не знаю. Она могла сделать нечто, что к этому привело. Или вынудила его сделать это с собой. – Она говорила тихо и смотрела ему прямо в глаза. – Эрик, тебе это трудно понять, но, помнишь, я говорила тебе, что она как Афродита или Медея. Она смеется, когда ей удается что‑то разрушить. И когда она злится… А сейчас она злится на тебя.
– Почему?
– Потому что ты выбрал меня, а не ее. Потому что ты мне нравишься. Но все это неважно. Главное, что она может прийти за тобой и попытаться соблазнить. А потом, – Tea бросила быстрый взгляд на желтые ленты, которыми полиция оградила спортзал, – она может попытаться причинить тебе вред. Поэтому, пожалуйста, будь осторожен с ней. Обещай мне это.
Эрик выглядел совершенно растерянным и смущенным, но согласно кивнул:
– Хорошо, обещаю.
– Тогда встретимся позже. Нам о многом нужно поговорить, но сначала я должна найти Блейз.
Она направилась к зданию школы. Эрик остался стоять на месте, и Tea знала, что он смотрит ей вслед.
Неожиданно внимание Tea привлекла Дэни, которая махала ей рукой из толпы. Tea подошла к ней.
– Как ты? – с сочувствием и беспокойством спросила ее Дэни.
Маленькая мягкая ладонь Дэни легла ей на руку.
– Да так себе, – ответила Tea, изображая на лице улыбку. – Ты не видела Блейз?
– Они с Вивьен поехали к вам домой. Если хочешь, я могу поехать с тобой. Тебе сейчас лучше не оставаться одной.
Tea благодарно пожала руку подруги:
– Спасибо тебе. Дэни, я хотела извиниться за то, что наговорила тебе утром…
– Ерунда. Я не помню, что я тогда такого сказала, но я не хотела тебя обидеть. – Дэни внимательно посмотрела на нее. – Tea, с тобой действительно все в порядке? Мне не хотелось бы расстраивать тебя еще больше.
– А что случилось?
– Твоя бабушка заболела. Поэтому Блейз с Вивьен и поехали к вам. Мама Вивьен лечит миссис Харман. Она целительница. Мне кажется, они собираются перевезти твою бабушку к себе домой.
Tea была в замешательстве. Бабушка переехала в Лас‑Вегас совсем не по тем причинам, по которым сюда приезжали многие обитатели Царства Ночи, например вампиры. Тех привлекала возможность безнаказанно охотиться на людей, которые были в основном приезжими, и, следовательно, их исчезновение оставалось практически незамеченным. Ведьм привлекала сюда близость пустыни, которая намного усиливает колдовство. Бабушку же устраивал сухой и теплый климат, потому что у нее с детства были слабые легкие.
«Только бы болезнь не оказалась слишком серьезной», – думала Tea, пока Дэни везла ее домой.
Когда они приехали в магазин, оказалось, что бабушку уже увезли. В магазине остались Тобиас и Вивьен.
– Как она? – спросила Tea. – Что‑нибудь серьезное?
– Нет, не очень, – ответил Тобиас. – С утра у нее кружилась голова и мучил сильный кашель. Вот она и решила, что ей надо попеть, чтобы выгнать кашель из своего тела, и позвонила миссис Морриган.
О, замечательно, пение! Это бабушка любила. Но если она попросила о помощи, то, значит, действительно серьезно заболела.
– Можно ей позвонить?
– Не стоит, – сказала Вивьен. В ее глазах Tea увидела искреннюю заботу. – Уверена, что сейчас мама с ней работает. Если они собираются петь, то это на всю ночь. Не стоит их беспокоить. Tea, не волнуйся, моя мама действительно хороший целитель.
– Хорошо, я постараюсь не волноваться. – Tea немного помолчала, собираясь с мыслями. – Вивьен, ты слышала о том, что произошло в школе?
– Нет, – ответила та. Она явно ничего не знала. – А что?
Вместо ответа Tea спросила:
– Ты не знаешь, где Блейз?
– Наверху, собирает вещи. Сегодня она переночует у меня. Если хочешь, можешь поехать с нами. Tea!
Но Tea уже бежала вверх по лестнице. Когда она ворвалась в спальню, Блейз укладывала вещи в маленькую дорожную сумку.
– Это ты убила Кевина Имамуру? – с порога выпалила Tea.
Блейз уронила черную шелковую кофточку, которую держала в руках:
– Что? О чем ты?
– Он мертв.
– Ты думаешь, это сделала я? Спасибо за доверие, но я хочу убить вовсе не его. – Блейз прищурила глаза и пристально посмотрела на сестру. – А как он умер?
– Его задушили.
Блейз удивленно подняла брови:
– М‑да. Интересно, где сейчас Ренди? – пробормотала она, сложила кофточку, убрала ее в сумку и добавила: – Хочешь поехать со мной к Вив? Это лучше, чем сидеть здесь одной.
– Не знаю. Скажи, мне нужно следить за тобой, чтобы Эрик не закончил так же, как Кевин?
Блейз окинула ее скептическим взглядом:
– Если мне нужен парень, то я сначала с ним развлекаюсь. Не в моих правилах душить кого‑то, пока не наиграюсь.
Блейз закрыла сумку и вышла из спальни, не сказав больше ни слова.
Tea опустилась на свою кровать.
Блейз не убивала Кевина. Несмотря на жестокую циничность всего, что она ей наговорила, Tea понимала, что ее сестра не убийца, она была неподдельно удивлена известием о смерти Кевина.
А Ренди? Это могло оказаться делом его рук, только если ему каким‑то образом удалось выйти из полицейского участка. У него были причины ненавидеть Кевина. Но…
Более правдоподобное объяснение пришло ей в голову так быстро, что Tea поняла: она знала его с самого начала.
Дух. Это тот самый дух, которого она выпустила на свободу.
Tea сидела в одиночестве и пыталась что‑то придумать. Она продиралась сквозь свои мысли, как через непроходимые заросли.
«Бабушка уехала. Она больна, и ее нельзя беспокоить. Блейз не станет мне помогать. Но мне нужно найти кого‑то, кому я могу доверять».
Раздался осторожный стук в дверь.
– Можно войти? – спросила Дэни, заглядывая в комнату.
Tea кивнула.
Дэни вошла и села на постель Блейз:
– Они все уехали. Тобиас тоже ушел. По‑моему, он собрался на свидание с одной из своих подружек. Если хочешь, я могу остаться и переночевать с тобой.
– Спасибо, Дэни. – Голос Tea дрожал.
– Послушай, Tea, прости мне мою настойчивость, но с тобой что‑то не так. Ты такая бледная! Поверь мне, я твоя подруга, и если я могу чем‑то помочь…
Tea глубоко вздохнула и сказала:
– Я сотворила запретное колдовство.
Дэни изумленно, но без испуга посмотрела на нее:
– Какое?
– Я вызвала духа.
Так как Дэни при этом известии не закричала и не упала в обморок, Tea на одном дыхании рассказала ей все. Единственное, о чем она умолчала, так это о причине, по которой ей вдруг понадобилось вызывать духа.
– Мне очень страшно, – продолжала она. – Я сделала это вчера, а сегодня Кевина нашли мертвым. Блейз его не убивала. Она думает, что это дело рук Ренди, но… – Tea недоверчиво покачала головой.
– Tea, ну при чем здесь дух? – пыталась успокоить ее Дэни. – Что из того, что ты вызвала духа? Старшие постоянно вызывают предков, и ничего дурного не происходит. Ты чувствуешь себя виноватой, потому что сделала то, что запрещается делать.
– Нет, Дэни. Мне трудно объяснить, но тот, кого я выпустила, крайне недружелюбен. Он отшвырнул нас с Блейз, а я никогда не видела, чтобы духи, которых вызывали старшие, так поступали.
– Ну… – задумчиво произнесла Дэни. – Но зачем кому‑то из предков убивать человека?
– Не знаю, – помедлив, ответила Tea. Разговоры о случившемся словно прочистили ей мозги, и пришло наконец долгожданное решение: – Может быть, мы найдем ответ в книге?
Спустя десять минут они сидели на кровати Tea и читали книгу. Железная шкатулка стояла на полу у их ног.
– Для начала вспомни, каким был тот амулет, что упал в огонь, – тоном научного руководителя начала Дэни. – Если волосы были седыми, это может означать…
– …что ведьма была старой, – закончила фразу Tea. – Нет, они были темными. Кажется, каштановыми. – Она закрыла глаза и попробовала вспомнить. – Все произошло так быстро… Да, они были темными и очень длинными. Я успела заметить, что они были свернуты в двойную спираль.
– Значит, это была женщина.
– Да, – сказала Tea, переворачивая страницы книги. – Посмотри! – воскликнула она спустя несколько минут. – Сюзанна Бланше.
– Сюзанна Бланше, – медленно, с трудом разбирая текст, начала читать Дэни. – Родилась в тысяча шестьсот тридцать четвертом году в Эсгаване на границе между Францией и Испанией. Казнена в тысяча шестьсот пятьдесят третьем в Королевской тюрьме французского города Ронсе. 
– Ты только послушай, в чем ее обвиняли, – продолжила Tea. – Потрава хлебов, падеж скота… Она вызвала голод в стране… И еще – душила по ночам детей своими длинными волосами!
– Душила, – прошептала Дэни.
– Она все отрицала, тогда ее подвергли пыткам. Смотри, что здесь написано: «Когда ее начали распинать на дыбе, она громко кричала, что не ведьма. Но когда пытку продолжили, во всем призналась». 
– А потом они начали пытать ее семью, – продолжила чтение Дэни, водя пальцем по строчкам. – О Исида, какой ужас! Здесь написано, что у нее были брат и сестра. Брату было десять лет, а сестре шесть. Они их обоих пытали.
– А потом всех сожгли на костре. – Tea всю трясло, хотя в комнате было очень тепло. – «Детям обещали снисхождение. Их должны были повесить, прежде чем сжечь. Но палачу не заплатили, и их отправили в огонь живьем…» – Tea замолчала, не в силах продолжать чтение.
– «…на глазах у сестры»,  – дочитала за нее Дэни. – Как они могли так поступить? – прошептала она.
– Не знаю.
– Не случайно Законы Царства Ночи такие строгие. Мы должны тщательно оберегать наши тайны. Видишь, что может случиться, если люди узнают, кто мы.
Tea снова вздохнула. Ей не хотелось думать о Законах Царства Ночи.
– А потом они сожгли саму Сюзанну, – продолжала она. – «Когда костер разгорелся, она успела крикнуть, что вернется и отомстит». 
– Я бы тоже вернулась, – сказала Дэни. В ее голосе звучали металлические нотки. – И убила бы их всех.
Они с Tea посмотрели друг на друга.
– Может быть, именно это и произошло, – медленно сказала Tea. – Она не смогла найти своих мучителей, но увидела нечто похожее на камеру пыток. А там был Кевин, и он возился с манекенами. Скорее всего, развешивал их по стенам. Все это могло напомнить ей… – Tea еще раз взглянула на книгу. – Она стала мстить.
– И убила… задушила его. В этом‑то ее и обвиняли. Ты видела Кевина, – сказала Дэни. – У него было что‑то на шее?
Tea отвернулась к окну, пытаясь вспомнить. Раздувшееся лицо, вывалившийся язык… темные синяки на шее.
– Нет, – уверенно ответила она. – На шее были отметины, но ничего, чем его могли бы задушить…
– Она забрала это с собой, – предположила Дэни. – Хотя, может быть, все наши подозрения не имеют под собой никакой почвы, и вся эта история – вымысел.
Tea еще раз взглянула на пожелтевшую страницу книги.
– Не думаю, – тихо сказала она. – Видишь этот символ возле ее имени? Я его узнала. Именно он был на амулете, который попал в огонь.
– Ты уверена?
– Да. Я видела его всего мгновение, но хорошо запомнила. – Tea отвернулась. – Дэни, это моя вина. Я выпустила ее, и теперь она убивает. Из‑за меня погиб человек.
Кевин никогда больше не придет в школу, не починит свой разбитый «порше». Не будет улыбаться девочкам. Он потерял все, у него отняли жизнь.
– Мне так плохо, так плохо… – сказала Tea и заплакала.
Дэни обняла ее:
– Ты же не знала, ты никому не хотела зла. Просто что‑то случилось не так, как ты хотела.
– Какое это имеет значение? – ответила Tea, вытирая слезы рукавом. Внутренняя боль притупилась, и теперь она была готова действовать. – Главное состоит в том, что я заварила эту кашу, мне ее и расхлебывать. Только я могу отправить ее обратно.
– Я помогу тебе, – уверенно сказала Дэни. – Хотя и не знаю как.
Tea посмотрела на подругу и медленно поднялась с кровати:
– У меня есть идея.

Глава 10

– Бабушка сказала, что отправить духа обратно, за грань, может только тот, кто его вызвал, – сказала Tea. – Но для этого нужно видеть духа, то есть находиться рядом с ним. И только тогда подействует нужное заклинание.
– Понятно, – кивнула Дэни, – но…
– Погоди, дай мне подумать. – Tea принялась расхаживать взад‑вперед по комнате. Потом она начала говорить. Сначала медленно, тщательно подбирая слова, потом все быстрее и быстрее. – Думаю, то, что случилось, случилось не впервые. Наверняка где‑то, когда‑то бывало, что ведьма вызвала дух и упустила его. И тогда ей приходилось разыскивать его и загонять обратно.
– Думаю, ты права. Но что нам это дает?
– Если мы найдем описание того, как надо выслеживать духа и заманивать его в ловушку, то сможем сделать то же самое.
На лице Дэни появилось выражение радостного возбуждения.
– Правильно! Обязательно должна быть запись о том, как возвратить духа обратно за грань.
– Это может быть рассказ или стихотворение. Все что угодно, где написано о том, как удержать духа возле себя. У бабушки в магазине есть сотни книг, где это можно найти.
Дэни прыжком соскочила с кровати. Ее глаза сияли.
– Я позвоню маме, скажу, что остаюсь у тебя ночевать. А потом мы с тобой найдем то, что нам нужно.
Дэни позвонила домой, a Tea – Эрику, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Теперь, когда она знала, что на свободе оказался опасный дух, она сильно за него беспокоилась.
– Я хотел еще раз извиниться, что привел тебя в этот страшный сарай, – сказал Эрик. – Я хотел… Давай встретимся.
– Я тоже хочу тебя видеть, – сказала Tea и почувствовала, как у нее сжимается сердце.
– Может быть, завтра?
– Это было бы замечательно, – сказала Tea и положила трубку.
Ей не хотелось говорить с Эриком при Дэни. Tea боялась, что ей не удастся скрывать свои чувства и она выдаст себя с головой.
Когда Tea зашла в мастерскую, то увидела, что Блейз забрала незаконченное ожерелье с собой. Должно быть, она торопилась завершить его как можно скорее.
– Я начну отсюда, – сказала Дэни, подойдя к высокому книжному шкафу. – Похоже, некоторые книги здесь очень старые.
Tea выбрала соседний шкаф, набитый самыми разными книгами. Перед глазами у нее мелькали кожаные и бумажные переплеты. Некоторые книги были напечатаны, другие написаны от руки. Попадались книги на языках, которых Tea не знала.
Первая книга, которую Tea взяла в руки, была посвящена описанию рецептов эликсира долголетия. Это было явно не то, и Tea поставила книгу на место.
– Я нашла твое фамильное древо, – сказала Дэни.
– Да, его составила бабушка, – со смехом ответила Tea. – Она проследила его до самой Элвайзы.
– А кто этот парень? – спросила Дэни, ткнув пальцем в одно из имен на фамильном древе. – Хантер Редферн. Кажется, Редферны – это вампиры. Какое он имеет к вам отношение?
– Он ламия. Ты знаешь, есть разница между тем, кто рожден вампиром, и тем, кто вампиром стал после укуса. Ламии могут иметь детей.
– Но как он оказался на вашем фамильном древе?
– Он оказался духовным супругом Мэв Харман и женился на ней. Это было в начале шестнадцатого века. Потом Мэв стала главой клана Харман, а мы все потомки ее дочери Роз. Видишь?
– Ну и ну! – удивилась Дэни. – Не думала, что духовным супругом ведьмы может оказаться вампир.
Tea улыбнулась:
– Она вышла замуж за Редферна, чтобы прекратить вражду между их семьями, но вражда не прекратилась. Как бы то ни было, в жилах Харманов течет несколько капель вампирской крови.
– Запомним, а то вдруг ты начнешь приглядываться к моей шее, – хихикнула Дэни, продолжая рассматривать фамильное древо. – Судя по всему, вы с Блейз – последние представительницы рода Харман.
– Так оно и есть. Мы – Хранительницы Очага.
– Это очень большая ответственность.
Те же слова она постоянно слышала и от бабушки. Почему‑то ей стало неловко, и, чтобы отвлечь Дэни от своего родословного древа, она сказала:
– Давай лучше искать истории про духов.
Спустя несколько часов раздался голос Дэни:
– Кажется, я нашла.
– Что? – спросила Tea.
В руках у Дэни была книга в зеленой обложке с тиснеными полумесяцем и тремя звездами – знаком ведьм.
– В этой книге собраны разные смешные истории, но, похоже, все это было на самом деле. Я нашла историю о Уолстане Хармане, которая случилась в семнадцатом веке. Он умер, но не перешел за грань, а продолжал слоняться по городу и всячески подшучивать над всеми подряд. Любил, например, прогуливаться по ночам с собственной головой под мышкой. Но он был хитрец и никогда не задерживался надолго в одном месте, поэтому его никак не могли поймать.
– И как же они с ним справились?
Дэни победоносно улыбнулась:
– Они заманили его в ловушку.
Tea осенило: «Ну конечно же! Как же я не догадалась?! Какая я глупая!»
– Но как они это сделали?
Дэни читала вслух, водя пальцем по строчкам:
– Дождавшись Хэллоуина, когда граница между двумя мирами становится совсем тонкой, они приготовили роскошный пир. На стол поставили блюда с его любимыми кушаньями. – Дэни поморщилась. – Например, там был пирог с медвежатиной и тыквой, испеченный особым способом, чтобы получилась румяная корочка. Тут даже рецепт есть. Прочитать?
– Не надо. И что было дальше? У них получилось заманить духа?
– Конечно. Они поставили стол в пустой комнате, а вокруг разложили камни. Старина Уолстан не удержался от соблазна хотя бы взглянуть на свои любимые лакомства – ведь есть их он уже не мог. А когда он появился, они закрыли дверь и поймали его, а потом…
– «Быстро и комфортно переправили его по узкой тропе в мир иной»,  – прочитала Tea, заглядывая Дэни через плечо.
Вся эта история действительно похожа на правду.
– Итак, мы знаем, как это сделать, – сказала Дэни. – Нужно дождаться Хэллоуина и заманить ее. Если бы нам удалось узнать, что она любит…
– Или ненавидит! – воскликнула Tea, прерывая Дэни: ей только что пришла в голову эта мысль.
Они радостно посмотрели друг на друга.
– Точно! – просияла Дэни. – Что‑то вроде того, что она увидела в старом спортзале, что напомнило ей о пытках и смерти.
– Это так, но…
Мозг Tea лихорадочно работал, но она не хотела делиться с Дэни своими мыслями, кроме соображения о том, что если полиция откроет спортзал к празднику, то во время Хэллоуина слишком многое может вызвать злость Сюзанны. Вдруг она опять кого‑то убьет?
«Нужно придумать что‑то более страшное, напоминающее о том, что случилось именно с ней. Но тогда понадобится помощник, изображающий человека, которого Сюзанна захочет убить… Нет, ни за что! Только не Эрик. Даже для того, чтобы не допустить новых смертей».
Tea почувствовала, как от этих мыслей у нее холодеет все внутри. Она гнала их от себя прочь. Должны быть другие решения, и она найдет их.
– Tea, ты меня слышишь?
Tea вздрогнула.
– Прости, я пыталась все обдумать, – сказала она Дэни. – Знаешь, если Сюзанна все еще рядом со спортзалом, это может оказаться нам на руку. Он закрыт, там никого нет, значит, она не сможет никого убить.
– Надеюсь, – ответила Дэни. – Конечно, она сильно расстроена, но никто не заслуживает такой смерти, какой умер Кевин. Пусть даже он всего лишь человек.
Было уже далеко за полночь, когда Дэни мирно посапывала в кровати Блейз, a Tea лежала и смотрела в потолок.
Она думала о Кевине и не только о нем. В памяти постоянно всплывали слова, сказанные бабушкой и Дэни об ответственности, которая лежала на ней.
«Даже если я верну дух Сюзанны обратно, бабушка выздоровеет, и я смогу защитить Эрика от Блейз… Какому миру я сама принадлежу?
Я предательница. У нас с Эриком нет будущего, разве что мы убежим отсюда. Но что это будет за жизнь? Постоянный страх, постоянные скитания. Мы оба лишимся родных. Он не сможет получить образование и работу, а я утрачу звание Хранительницы Очага».
Tea чувствовала себя такой несчастной! Да и кто остался бы счастливым в такой ситуации?

На следующее утро Tea проспала, опоздала в школу и смогла увидеться с Блейз только во время ленча. Та сидела во внутреннем дворике с другими молодыми ведьмами Полуночного Круга.
– Покажи нам его, ну, пожалуйста, – упрашивала Селена. – Ну дай хотя бы одним глазком взглянуть!
– Хорошо, только сначала я его испытаю, – ответила Блейз.
Явно довольная собой, она пила чай со льдом и даже не удостоила взглядом Tea и Дэни.
– Как бабушка? – спросила Tea, не тратя времени на приветствия.
– Хорошо, но не твоими стараниями, – холодно ответила Блейз. – Почему ты утром не позвонила?
– Я проспала.
Tea не стала объяснять, что это был не сон, а забытье после ночных кошмаров.
– Мы вчера поздно легли, – встряла в разговор Дэни. – Tea не виновата.
– Твоя бабушка поправляется, – дружелюбно ответила Вивьен. – Ей нужно хорошо отдохнуть, и, возможно, мама оставит ее у нас еще на пару дней. Сама знаешь, сон – лучшее лекарство.
Tea почувствовала облегчение. Как хорошо, что теперь хотя бы о бабушке можно не беспокоиться!
– Спасибо, Вив. Поблагодари от меня свою маму.
Вдруг Блейз подняла брови и тихо хмыкнула.
Она явно хотела привлечь к себе внимание.
– Ис‑пы‑та‑ние… – медленно произнесла она, оглядываясь по сторонам.
Она была одета в совершенно не свойственном ей стиле. На ней был шелковый жакет с высоким воротом, наглухо застегнутым на молнию. У Tea появилось нехорошее предчувствие.
– А что ты собираешься испытывать? – спросила Дэни.
Блейз загадочно улыбнулась:
– Не уходи далеко, сама увидишь. – Ее взгляд наконец остановился на одном из парней, что толпились в школьном дворе, и она сладким голосом произнесла: – Идеальный объект. Селена, пожалуйста, попроси его подойти сюда.
Селена встала и с готовностью направилась к парню, на которого указала Блейз.
Tea узнала его. Это был Люк Прайс. Он ездил на великолепном красном «мазерати» и имел внешность голубоглазого рокового красавца из голливудских фильмов. Его щеки покрывала модная трехдневная щетина. Похоже, он был несказанно удивлен приглашением, которое передала ему Селена.
– Люк, как дела? – приветливо улыбнулась ему Блейз.
Он пожал плечами:
– Нормально. Чего надо?
Он высокомерно смотрел на Блейз. Этот парень был из тех, что привыкли к тому, что девчонки сами вешаются им на шею.
Блейз тихо рассмеялась, как будто вопрос застал ее врасплох.
– Ничего, я всегда получаю что хочу, – пробормотала она. И, будто испугавшись собственных слов, встряхнула головой и сказала: – Поговорить с тобой и… может быть, получить ключи от твоей машины, – добавила она.
Люк расхохотался. Он поставил ногу на перекладину стола, за которым сидела Блейз, и достал из кармана пачку сигарет.
– Ты чокнутая, – заявил он, прикуривая.
Дэни закашлялась, когда дым полетел ей прямо в лицо. Блейз состроила брезгливую гримасу:
– Выброси эту гадость. Твоя сигарета отвратительно пахнет.
Тогда Люк выпустил струйку дыма в ее сторону:
– Если хочешь сказать мне что‑то, говори и не трать попусту мое время. – Его пренебрежительный взгляд скользнул по застегнутому на молнию жакету Блейз.
Та улыбнулась и дотронулась до застежки‑молнии:
– Тебе интересно посмотреть, что там?
– Может, сама покажешь? – усмехнулся Люк.
– Хочешь, чтобы я показала? Уверен?
Люк продолжал ухмыляться, не вынимая сигарету изо рта. Его голубые глаза подозрительно сузились.
– Если это какая‑то дурацкая шутка…
Блейз взялась за застежку двумя пальцами и расстегнула молнию.
Ожерелье обхватывало ее шею наподобие воротника, дивно оттеняя матовую кожу и блестящий шелк простой блузки. Оно было удивительным, великолепным, магическим! Tea никогда еще не видела такой красоты.
Вихри звезд и планет. Разноцветные камни, собранные в таинственные узоры: зеленый гранат, розовый топаз, золотистый солнечный камень, желтый циркон, фиолетовый аметист, мерцающий лунный камень.
Казалось, что узор движется, увлекая тебя за собой в самое сердце тайны и не отпуская от себя…
Tea с трудом оторвала от ожерелья взгляд. Ей даже пришлось закрыть глаза, чтобы избавиться от наваждения.
Если оно так подействовало на нее…
Люк смотрел на ожерелье не отрываясь. Tea видела, как меняется выражение его лица, как действуют чары. Как будто дрянной мальчишка из голливудской мелодрамы вдруг превратился в ранимого и нежного ребенка. Его губы расплылись в глупой улыбке, в голубых глазах появилось выражение полной покорности.
Люк был совершенно беззащитен, путь в его душу был открыт. Он шумно вздохнул, словно ему не хватало воздуха. Его зрачки расширились. Казалось, он готов упасть ниц перед Блейз. Та же сидела перед ним с королевским величием.
– Выброси эту гадкую сигарету, – тихо сказала она.
Люк уронил сигарету на землю и растоптал ее, словно она была ядовитым пауком. Потом он посмотрел на Блейз.
– Ты… ты прекрасна, – пробормотал он и протянул к ней руку.
– Подожди, – остановила его Блейз. У нее на лице появилось трагическое, потерянное выражение. – Сначала я хочу рассказать тебе одну очень печальную историю. У меня была маленькая собачка, которую я очень любила. Коккер‑спаниель. Я обожала гулять с ним по вечерам.
Tea с интересом искоса взглянула на сестру. Ей еще никогда не приходилось слышать от нее такой откровенной лжи. Зачем Блейз завела разговор о какой‑то собаке?
– Но он попал под грузовик, – продолжала Блейз с выражением искренней печали на лице. – И теперь мне так одиноко. Я так по нему скучаю. – Она посмотрела на Люка. – Люк, ты согласишься стать моей маленькой собачкой?
Люк растерялся.
– Понимаешь, – продолжала Блейз, опуская руку в карман, – если у меня будет кто‑то, похожий на моего щенка, я буду чувствовать себя намного лучше. Ты можешь надеть это ради меня?
И она протянула ему голубой собачий ошейник.
Люк выглядел еще, более растерянным. Его лицо и шея стали пунцовыми, на глазах выступили слезы.
– Ну, ради меня, ну, пожалуйста… – продолжала уговаривать его Блейз, размахивая перед его носом ошейником, который, как заметила Tea, был куда больше, чем требовалось для спаниеля. – Я была бы так тебе благодарна.
В душе Люка шла невероятная борьба, он шумно и хрипло дышал. Наконец он медленно, словно все его мускулы этому сопротивлялись, опустился на колени рядом с Блейз, и та застегнула у него на шее ошейник.
Блейз повернулась к другим девушкам и громко рассмеялась.
– Хороший мальчик, – сказала она, потрепав Люка по голове.
Он неотрывно смотрел на нее. Лицо его окаменело.
– Я люблю тебя, – хрипло прошептал Люк, по‑прежнему стоя на коленях.
Его лицо просияло в возбуждении, граничащем с экстазом.
Блейз наморщила нос, снова рассмеялась и резким, быстрым движением застегнула молнию.
Теперь выражение лица Люка изменилось еще быстрее, чем при первом взгляде на магическое ожерелье. Всего лишь мгновение его взгляд был отсутствующим, словно он только что проснулся и пытался сообразить, что происходит. Затем его рука коснулась ошейника, и он в ужасе вскочил на ноги.
– Что это за гадость? Что тут творится?
Блейз смотрела на него невинным взором. Люк стремительно сорвал ошейник и пнул его ногой. Похоже, он совершенно не помнил, что с ним было минуту назад.
– Ты, – сказал он, указывая на Блейз пальцем. – Скажешь ты наконец, что тебе надо? Я не собираюсь торчать возле тебя весь день.
Так как Блейз не ответила ему, Люк повернулся и направился к своим друзьям, которые просто умирали от смеха.
– Ай‑яй‑яй! – воскликнула Блейз. – Я совсем забыла о машине. – Она повернулась к остальным. – Но тем не менее я бы сказала, что оно работает.
– Это страшно, – прошептала Дэни.
– Невероятно, – сказала Селена.
– Это потрясающе! – воскликнула Вивьен.
«А по‑моему, это просто конец света», – подумала Tea.
– Блейз, если ты будешь расхаживать в этом ожерелье по школе, у нас снова будут неприятности, – холодно сказала она.
– Но я же не собираюсь этого делать, – улыбнулась в ответ Блейз. – Меня интересует только один парень, и здесь, – она указала пальцем на ожерелье, – его кровь. Если ожерелье так действует на других, то ему точно мало не покажется.
Tea почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она никогда даже не пыталась состязаться с Блейз в колдовском искусстве, а уж в способности очаровывать ее сестре просто не было равных. У Tea не оставалось почти никаких шансов.
– Наверное, ты планируешь устроить на него засаду, – сказала она. – Например, когда меня не будет рядом.
«Получилось!» – обрадовалась Tea, когда в ответ на ее слова прекрасная и царственная Блейз встала, презрительно сунула руки в карманы и снисходительно посмотрела на сестру.
– Зачем? Я и так справлюсь, – сказала она. – В самом деле, может, встретимся все трое после школы? Ты, я и Эрик. И пусть победит сильнейшая из нас.

Глава 11

– Я не понимаю, – сказал Эрик, следуя за Tea, которая вела его на баскетбольную площадку за школой.
– Это необходимо.
– Блейз хочет поговорить со мной наедине, и ты просишь меня согласиться?
– Да, – подтвердила Tea. – Я предупреждала, что она, возможно, попытается добраться до тебя…
– И просила меня быть с ней осторожным и очень настаивала на этом.
– Все это так, но…
Tea не хотелось лгать Эрику и, подыскивая приемлемое объяснение, она нервно вертела в руках бутылку с минеральной водой. Ей не пришлось спрашивать, при нем ли подаренный ею амулет: аромат сосновых игл чувствовался довольно сильно.
– Думаю, пора все расставить по своим местам, – наконец сказала она. – Если ты поговоришь с Блейз, то… может быть, ты поймешь, чего на самом деле хочешь, и мы с этим покончим раз и навсегда.
– Tea, – Эрик остановился, принудив остановиться и Tea. – Я не знаю, что там взбрело тебе в голову, но мне не нужно говорить с Блейз, чтобы понять, чего я хочу. – Он положил руки ей на плечи. – Что бы она ни сказала, ничего не изменится, понимаешь?
Она посмотрела в его открытое лицо. Ему кажется, что все так просто…
– Тогда скажи ей это, – уговаривала его Tea, стараясь, чтобы ее тон был не слишком серьезным. – И все.
Эрик покачал головой, но тем не менее покорно последовал за ней.
Блейз стояла, прислонившись к ограждению площадки. Когда до нее оставалось шагов десять, Tea остановилась и подала Эрику знак идти дальше одному.
Он подошел к Блейз и встал напротив нее. Tea отвинтила крышку с бутылки минералки и жадно сделала глоток.
– Tea сказала, что ты хочешь со мной поговорить. – Сказав это, он оглянулся на Tea.
Хотя Эрик и говорил спокойно, видно было, что он тоже нервничает.
– Это так, – ответила ему Блейз. К удивлению Tea, у ее сестры был смущенный вид. – Понимаешь, мне так неловко. Я знаю, ты наверняка не сможешь говорить, пока на нас смотрит твоя девушка…
– Ничего страшного, – перебил ее Эрик. – Лучше мы поговорим при ней, чем у нее за спиной.
– Да, ты прав, – вздохнула Блейз и нерешительно посмотрела на него.
«Что тут происходит? – недоумевала Tea. – К чему вся эта сцена?»
– Эрик, – продолжала Блейз, – не знаю, как сказать… но ты мне не безразличен. Я понимаю, это звучит странно. Ты думаешь, что у меня много поклонников и я отношусь к ним с полнейшим равнодушием. Поэтому я не обижусь, если ты прямо сейчас повернешься и уйдешь. – Блейз как бы невзначай дотронулась до застежки своего жакета.
– Нет, я не уйду. Я не могу так обойтись с тобой.
– О, спасибо. Я не заслуживаю такого отношения.
Блейз потянула за застежку и расстегнула жакет. Теперь ожерелье было прямо перед глазами Эрика.
«Только не смотри прямо на него», – умоляла про себя Tea.
Она заметила, как Эрик напряженно замер на месте.
– И знаешь, может быть, это прозвучит странно, – продолжала тем временем Блейз, – но ни один из моих парней не любит меня по‑настоящему. Они просто… хотят меня. Они видят только мое тело, но никто не пытается заглянуть в душу. Их привлекает только фасад. И от этого мне бывает иногда так грустно, так одиноко…
Краем глаза Tea видела, как сверкают и переливаются звезды на ожерелье Блейз. До нее доносился сильный запах корня приворот‑травы и других колдовских зелий. В первый раз она даже не заметила этого. И еще она услышала звук. Это был странный, очень высокий звук, едва уловимый человеческим ухом.
Конечно, поющие кристаллы! Блейз воздействовала сразу на все органы чувств. И все элементы ее ожерелья были настроены на кровь Эрика.
– Мне нужен парень, который будет по‑настоящему заботиться обо мне, – говорила Блейз томным голосом. – До того как я узнала, что ты встречаешься с Tea, мне казалось, что это именно ты. Эрик, скажи мне, неужели это совершенно невозможно? Могу ли я надеяться? Если ты скажешь «нет», то я покорюсь и навсегда исчезну из твоей жизни.
Эрик замер в странной позе, слегка сгорбив плечи. Tea не хотела видеть его лица. Она точно знала, что оно такое же, каким было лицо Люка.
– Ты только скажи мне! – патетически воскликнула Блейз. – Но если я хотя бы немного нравлюсь тебе… – Она заискивающе посмотрела на него.
– Я… – тихо промолвил Эрик. – Я… Блейз… – Он не мог договорить фразу до конца.
Ничего удивительного, он уже попал под чары Блейз.
Эрик был на крючке, и в этом не было его вины. Никто не смог бы устоять перед колдовством Блейз, в котором смешались психология и магия. Tea сама чуть было не поверила истории, рассказанной ее сестрой.
Но она не отдаст Эрика без борьбы. В безумном порыве она взмахнула открытой бутылкой, и минералка расплескалась из нее во все стороны. Настоящий гейзер отчаяния!
И тут все пошло не так, как должно было по замыслу Блейз. Когда вода попала на Эрика, он повернулся посмотреть, что случилось. Он не смотрел на Блейз! Он смотрел на нее, и она увидела в его глазах выражение ужаса.
«О Афродита, значит, он попал под двойные чары! Он любит Блейз и ненавидит ее, Tea. О Элифия, теперь все кончено. Эрик!»
Но тут Tea почувствовала, как между ней и Эриком пробегает какая‑то волна и возникает поле, заряженное более сильной энергией, чем магия Блейз. Может быть, космическая энергия любви?
Все вдруг встало на свои места. У Эрика было нормальное лицо. Живое, встревоженное, это не было лицо зомби. Он словно звал ее по имени: «Tea!»
Непостижимо! Но именно так все и было. Tea и Эрик смотрели друг на друга, словно они были одни во всей вселенной.
Они были вместе!
Неожиданно эту магическую тишину разорвал громкий крик. Tea посмотрела на Блейз и увидела, что та в ярости.
– Я вся промокла! – кричала она. – Ты что, сошла с ума? Ты представляешь, что может сделать вода с шелковой блузкой?
Tea открыла рот, чтобы ответить ей, но промолчала. Теперь было ясно, что какими бы сильными ни были чары Блейз, они не подействовали. И сама Блейз понимала это. Она рывком застегнула молнию и быстрым шагом направилась прочь.
– Она сейчас лопнет от злости, – улыбнулся Эрик.
– Ничего, – улыбнулась в ответ Tea. У нее закружилась голова. – Блейз обожает сердиться.
– Спасибо, что облила меня водой, – сказал Эрик, подходя ближе к Tea.
– Не стоит благодарности, – ответила Tea.
Видимо, вода действительно помогла Эрику отвлечься от Блейз или каким‑то образом разрушила ее магию.
– А то мне было как‑то неловко… – продолжал Эрик. – Я все пытался придумать, как вежливо отказать ей, но не мог подобрать нужных слов, и когда я понял, что сейчас мне придется ее обидеть… Ну, короче, в этот самый момент ты нас умыла.
От удивления Tea замерла на месте. Эрик говорил совершенно серьезно.
– Я хочу сказать… то есть я, конечно, все равно обидел ее, но… Tea? Что с тобой?
– Ты хочешь сказать, что ни на минуту не почувствовал желания быть с ней?
Он недоуменно посмотрел на нее:
– Конечно, нет. Как я мог хотеть этого, если я хочу быть только с тобой? Я же говорил тебе об этом с самого начала.
Может быть, это потому, что они духовные супруги? Или он слишком упрям? В любом случае Блейз об этом лучше не рассказывать. Тогда она точно убьет его.
– Ну, как бы то ни было, теперь все в порядке, – сказала Tea.
Она была так счастлива, что ей не хотелось думать о неприятностях.
– Правда? Значит, теперь я могу пригласить тебя на свидание?
В его голосе было столько неподдельной радости, что Tea рассмеялась. Ее переполняли счастье и безудержная энергия.
– Да, мы можем пойти куда‑нибудь прямо сейчас. Или давай лучше пойдем к тебе. Я хочу проведать твою сестричку и мадам Кюри.
У Эрика изумленно вытянулось лицо.
– Думаю, мадам Кюри будет счастлива. А что касается Роз… Она проиграла дело. Суд постановил, что клуб следопытов – частная организация и может принимать в свои члены тех, кого считает нужным, и теперь она зла на весь белый свет.
– Значит, есть еще одна причина навестить ее. Бедный ребенок.
Эрик недоверчиво посмотрел на нее:
– Ты серьезно? Мы ведь можем пойти развлекаться в любое место в Лас‑Вегасе! Ты действительно хочешь к нам в гости? Серьезно?
«Почему бы и нет?»
Она не стала говорить, что человеческое жилье для нее гораздо интереснее, чем любое другое место.
Tea была счастлива.

Дом Эрика оказался современным зданием, окруженным высокими деревьями. Входя в него, Tea почувствовала легкое смущение.
– Мама еще на работе, – сказал Эрик, взглянув на часы. – А Роз должна быть в своей комнате. Она собиралась сегодня сушить своих Барби в микроволновке.
– Похоже, микроволновке сегодня не поздоровится.
Дверь в комнату Розамунды была увешана самодельными табличками: «Не входить», «Эрику вход запрещен!»  и «Феминизм – безоговорочное признание того, что женщины тоже люди». 
– Роз…
– Ненавижу! Всех ненавижу! И все ненавидят меня!
Эрик быстро закрыл дверь. Бамс! В дверь ударилось что‑то увесистое.
– Тебя никто не ненавидит! – крикнул он.
– А мне плевать! Убирайтесь!
Бамс! Хрясь! Бамс!
– Думаю, лучше оставить ее в покое, – сказал Эрик. – у нее бывают приступы плохого настроения. Хочешь посмотреть мою комнату?
«У него милая комната, – подумала Tea. – Огромное количество книг, есть очень старые».
– Я купил их на книжных развалах, – сказал Эрик, заметив ее любопытный взгляд.
«Сравнительная анатомия позвоночных», «Развитие и строение эмбриона свиньи», «Красный пони». Большинство книг было про животных.
Множество призовых кубков: по бейсболу, по теннису, по баскетболу. Спортинвентарь, разбросанный повсюду, вперемежку с книгами и грязными носками.
Эта комната ничем не отличалась от комнаты молодого колдуна.
На стене висела большая фотография мужчины, улыбка которого была удивительно похожа на улыбку Эрика.
– Кто это? – спросила Tea.
– Мой отец. Он погиб в авиакатастрофе, когда Роз была совсем маленькой. Он был пилотом.
Голос Эрика звучал ровно, но его глаза потемнели.
– Мои родители тоже умерли, когда я была маленькой. Я их совсем не помню.
Эрик снова посмотрел на фотографию:
– Знаешь, я никогда не задумывался об этом, но теперь понял, что рад тому, что помню его.
Они улыбнулись друг другу.
– Тебе здесь нравится? – спросил Эрик.
– Очень, – ответила Tea. – Мне здесь все нравится.
Эрик заморгал и смущенно облокотился на свой письменный стол. При этом он столкнул на пол стопку листов, которые разлетелись в разные стороны.
Tea едва сдержалась, чтобы не рассмеяться:
– Это бумаги из университета Дэвиса?
– Точно. Хочешь взглянуть?
Она почти сказала «да», потому что была готова согласиться на что угодно, но вовремя одумалась. Все происходило очень быстро и могло зайти слишком далеко.
– Не сейчас, – ответила она. – В другой раз.
– Как хочешь, – пожал плечами Эрик. – Но ты подумай хотя бы над тем, чтобы начать посещать уроки зоологии. Мистер Гаспаро – прекрасный учитель. Тебе понравится заниматься у него.
– Хорошо, я подумаю. – Она взглянула на Эрика, который сидел перед ней на корточках. – И еще я хотела сказать… спасибо тебе.
– За что?
– За то, что желаешь мне добра. За то, что так обо мне заботишься.
Он закрыл глаза:
– Ты даже представить себе не можешь, как я хочу о тебе заботиться.
Эрик смотрел ей в глаза.
Между ними снова возникла эта необъяснимая связь. Их словно притягивало друг к другу. Это было одновременно прекрасно и немного страшно. Эрик медленно поднялся и подошел к Tea.
Все произошло словно само собой. Их пальцы переплелись, дыхания смешались в одно. Казалось, все вокруг погрузилось в сверкающий туман.
Хрясь!
Что‑то ударилось о стену.
– Не обращай внимания, – прошептал Эрик. – Это полтергейст. – Его губы почти касались ее лица.
– Это Розамунда, – прошептала в ответ Tea. – Ей очень плохо. Нужно попробовать помочь ей.
Tea была так счастлива, что ей хотелось сделать счастливым весь белый свет. Эрик простонал:
– Теа…
– Подожди, я попробую поговорить с ней. Я скоро вернусь.
Эрик несколько раз моргнул и попытался улыбнуться:
– Ладно, мне все равно нужно полить мамин огород и покормить кроликов. Скажешь мне, когда у нее пройдет эта хандра. Я буду ждать.
Tea направилась к комнате Розамунды и осторожно постучала в дверь.
– Роз, можно мне с тобой поговорить?
– Не называй меня так. Теперь меня зовут Фред.
– Хорошо, Фред, – сказала Tea.
Она вошла в комнату и присела на краешек кровати. Вернее, не кровати, а ее деревянного остова. Матрас был прислонен к одному из углов комнаты и, судя по всему, служил крышей своеобразного убежища. Вся комната выглядела так, словно по ней пронесся ураган. В воздухе стоял сильный запах морских свинок.
Из‑за матраса показалась копна песочных волос и два любопытных зеленых глаза.
– Я больше не девочка, – заявила Розамунда. – Девочки всегда были на вторых ролях, и уже ничего не изменится. Только не рассказывай мне всю эту чушь, что женщинам разрешили служить на подводных лодках и участвовать в мотогонках. Меня все это не интересует. С сегодняшнего дня я буду мальчиком.
– Очень здорово придумано, – одобрила Tea, – но тебе нужно лучше учить историю. Были времена, когда мужчины и женщины были равны.
– Когда?
– Ну, например, в античные времена на Крите. Они все, мальчики и девочки, были детьми великой богини Элифии и на равных участвовали в самых опасных состязаниях, например в гонках на диких быках. Только… – Tea нерешительно замялась, – это продолжалось до тех пор, пока не пришли греки и не завоевали их.
– Ага!
– Но, э‑э‑э… Были еще древние кельты… Но потом их завоевали римляне. А еще… Еще…
История человечества оказалась довольно однообразной.
– Я же говорила, – горько улыбнулась Розамунда, – всегда одно и то же. Уходи. Я не хочу тебя слушать.
– Подожди…
Tea не знала, правильно ли она поступает.
«Конечно, неправильно, – подсказывал ей внутренний голос. – Не делай этого, пожалеешь».
Но Розамунда была так расстроена, а сверкающий туман в душе Tea так прекрасен, что она уверовала в свою неуязвимость.
– Не знаю, – решительно начала она, – поможет ли тебе моя история, но, когда я была маленькой, она всегда спасала меня от горя и уныния. Только обещай, что никому не расскажешь.
В глазах Розамунды появился неподдельный интерес.
– А это взаправду было? – спросила она.
– Ну… нельзя сказать, чтобы это было совсем взаправду. – Как она могла признаться в этом? – Но это интересная история о тех временах, когда женщины были главными. Она о девушке по имени Элвайза.

Глава 12

Теа, насколько это было возможно, постаралась поудобнее усесться на остове кровати.
– Это случилось в те времена, когда на земле существовала магия, – начала она. – Элвайза владела магией, как и большинство людей из ее племени. Она была дочерью Гекаты, Королевы колдунов…
– Значит, она была ведьмой? – перебила ее Розамунда.
– Тогда так не говорили. Ее называли Хранительницей Очага. И она совсем не была похожа на ведьму в черном балахоне и остроконечной шляпе. Она была очень красивая, с длинными золотистыми волосами…
– Как у тебя?
– А? Ну да, – улыбнулась Tea. – Спасибо тебе за комплимент, но Элвайза была по‑настоящему красивой. И еще она обладала тонким умом и великой силой. Когда Геката умерла, Элвайза стала одной из предводительниц племени. Другой предводительницей была вторая дочь Гекаты, Майя.
Теперь голова Розамунды полностью высунулась из‑за матраса. Девочка внимательно, но несколько скептически слушала Tea.
– Итак, Майя… – Tea задумчиво прикусила нижнюю губу. – Ну, Майя тоже была очень красивая: высокая, с длинными черными волосами…
– Как та девчонка, что пришла после тебя в ветлечебницу.
На мгновение Tea испугалась. Она совсем забыла, что Розамунда видела Блейз.
– Ну да, может быть, они действительно немного похожи. Майя тоже была очень умной и сильной, но ей не нравилось, что приходится делить власть с Элвайзой. Она хотела править одна. И еще ей хотелось жить вечно.
– Это неплохо, – хмыкнула Розамунда.
– Согласна, в вечной жизни нет ничего плохого, однако это зависит от того, чем за нее нужно платить. Ты меня поняла?
– Не‑а.
Tea несколько растерялась. Любое существо из Царства Ночи сразу поняло бы, о чем речь, но сейчас она говорила со смертным человеком. Да, люди действительно были совсем другими.
– Понимаешь, – попыталась объяснить Tea, – Для этого ей нужно было кое‑что сделать. Она не могла стать бессмертной при помощи одних заклинаний. Майя перепробовала множество средств, и Элвайза помогала ей в этом. И наконец они нашли то, что требовалось. Однако Элвайза отказалась дать это Майе.
– Почему?
– Не спрашивай меня, это было слишком страшно. – Tea заметила, что любопытство Розамунды начало расти как на дрожжах. – Я все равно не скажу тебе, потому что это имеет отношение к детям.
– Но что, что это? Если не скажешь, я напридумываю себе страшных ужасов и не буду спать.
Tea вздохнула:
– Речь идет о младенцах. И крови. Но история совсем не об этом…
– Они убивали младенцев?
– Только не Элвайза. Майя убивала, а Элвайза пыталась ее остановить.
– Спорим, Майя пила их кровь.
Tea замолчала и напряженно посмотрела на Розамунду. Человеческие существа были, конечно, невежественными, но неглупыми.
– Хорошо. Да, она пила их кровь. Довольна?
Роз кивнула.
– А потом Майя стала бессмертной. Но она не знала, какую цену ей придется заплатить за это бессмертие. Чтобы жить вечно, ей нужно было каждый день пить человеческую кровь, иначе она могла умереть.
– Прямо как вампир, – авторитетно заметила Розамунда.
Tea рассмеялась про себя. Конечно же, люди знали о вампирах не больше, чем о ведьмах! Все эти глупые легенды были полны несуразностей. И это означало, что Tea могла рассказывать свою историю, не опасаясь, что ей поверят.
– Да, похоже на вампира, – сказала она. – Майя была первым вампиром, и все ее дети стали вампирами.
Роз презрительно фыркнула:
– У вампиров не бывает детей. Разве не так?
– У Майи и ее потомков они были, – сказала Tea. Она не могла объяснить человеку, кто такие ламии – Детей не могут иметь те, кто стал вампиром после укуса. А у Майи был сын, они вместе кусали людей, потому что хотели, чтобы все стали похожими на них. И вот Элвайза решила положить этому конец.
– А как?
– Это было очень трудно. Племя Элвайзы решило выступить войной против Майи и других вампиров, но сама Элвайза понимала, как это опасно. Они могли уничтожить друг друга. И тогда она вызвала Майю на бой. Так сказать, на дуэль.
Розамунда откинула матрас в сторону:
– Я тоже вызову на дуэль мистера Хендирса и его мальчишек из клуба следопытов. – Она запрыгнула на матрас, схватила подушку и принялась молотить ее руками и ногами. – Я его уничтожу. У него не хватит сил справиться со мной!
– И вот Элвайза начала готовиться к битве. Ей было очень страшно, потому что Майя была намного сильнее ее.
На миг Tea увидела всю эту старинную историю глазами ребенка, которому она ее рассказывала. Вот Элвайза в белом платье стоит одна в темном лесу, ожидая Майю. Ей страшно, потому что она понимает, что может погибнуть. Но у нее достаточно решимости и отваги, и она продолжает ждать. Она должна защитить людей, которых любит.
«Не думаю, что я такая же храбрая», – подумала Теа.
И тут она услышала голос. Нет, это был не внутренний голос. Он шел откуда‑то издалека.
Ты готова пожертвовать всем? 
Tea вздрогнула. Она никогда раньше не слышала голосов. Может быть, именно этот вопрос задавала тогда себе Элвайза?
– А что было дальше? Ну, Tea! Что было потом? – Розамунда подпрыгивала на матрасе.
– Потом произошла великая битва, Элвайза победила и прогнала Майю. Все ее племя зажило в мире и спокойствии. Но сама Элвайза умерла от ран.
Розамунда перестала прыгать:
– Ты рассказала мне это, чтобы утешить? В жизни не слышала более грустной истории! – У нее задрожал подбородок.
Tea совсем забыла, что общалась с человеком. Она протянула вперед руки, словно манила к себе испуганного щенка, и Розамунда с радостью бросилась в ее объятия.
– Нет, у этой истории хороший конец, – шептала Tea, обнимая девочку. – Понимаешь, самое главное, что племя Элвайзы продолжало жить. Оно было свободно. Сначала это было небольшое племя, но потом оно становилось все больше и больше. Все ведьмы на земле произошли от Элвайзы, и они всегда чтят память о ней. И каждая мать рассказывает эту историю своим дочерям.
Розамунда шумно вздохнула:
– А сыновьям?
– Ну и сыновьям тоже. Когда я говорю «дочерям», то это значит «дочерям и сыновьям». Просто так короче.
– Значит, когда говорят «он», то подразумевают «он и она»? – с надеждой спросила Роз.
– Конечно. – Tea пожала плечами. – Главное, что мужество одной женщины помогло всем нам, то есть им, обрести свободу.
– Скажи, – спросила Розамунда, – ты все выдумала или это было на самом деле? Потому что, честно говоря, мне кажется, что ты и есть ведьма.
– Именно это я как раз и собиралась сказать, – раздался голос за их спиной.
Tea испуганно обернулась. Дверь была слегка приоткрыта, а на пороге стояла высокая женщина в очках с длинными каштановыми волосами. Выражение ее лица напомнило Tea выражение лица Эрика, когда он был чем‑то озадачен.
Но это было неважно. Главное – эта женщина была чужим, незнакомым существом.
Она была человеком!
Tea разболтала секреты Царства Ночи, рассказала историю ведьм в присутствии взрослого человека.
У Tea сердце замерло от страха. Золотистый туман вокруг нее рассеялся, оставив ее один на один со страшной реальностью.
– Прости, пожалуйста, – сказала незнакомка, – я не хотела тебя напугать. Я просто пошутила. Мне очень понравилась твоя история. Это новая сказка для детей?
Tea заметила еще одну фигуру. Это был Эрик! Он тоже все слышал.
– Мама любит пошутить, – сказал он, заметно волнуясь.
Эрик пристально посмотрел на нее, будто снова хотел восстановить связь между ними.
Но Tea испугалась: вокруг были люди, она находилась во враждебном человеческом доме. Tea вспомнила ту гремучую змею в кольце мальчишек, вооруженных палками, и ее охватила настоящая паника.
– Знаешь, тебе нужно стать писательницей, – продолжала женщина. – Ты так интересно рассказываешь… – Она вошла в комнату.
Tea вскочила на ноги и выпустила Розамунду. Чужие, опасные существа приближались к ней. И они знали, кто она такая. Теперь они выгонят ее и будут бежать за ней по улице, крича ей вслед: «Ведьма!»
Tea побежала. Как испуганная кошка, она проскользнула мимо Эрика и его матери, стараясь никого не задеть. Перепрыгивая через ступеньки, она выбежала на улицу.
«Скорее прочь отсюда. Скорее домой».
Она бежала не разбирая дороги, как затравленное животное. Минут через десять она услышала шум мотора у себя за спиной. Она обернулась и увидела машину Эрика. Он сидел за рулем, его мама и Розамунда – на заднем сиденье.
– Tea, остановись. Ну, пожалуйста, подожди! – крикнул он, выскакивая из своего джипа.
Tea замерла на месте.
– Послушай, – начал Эрик, медленно приближаясь к ней. – Мне очень жаль, что все так вышло. И извини, что они тоже приехали со мной. Я просто не смог их остановить. Мама страшно переживает. Она плачет, и Роз тоже… Пожалуйста, вернись.
Эрик и сам, похоже, был готов заплакать. Tea все еще находилась в оцепенении.
– Ничего. Все в порядке. Правда, все в порядке, – сказала она. – Я тоже никого не хотела расстраивать. Пожалуйста, отпусти меня!
– Я знаю, мы не должны были подслушивать, но ты так здорово общалась с Розамундой. Я еще ни разу не видел, чтобы ей кто‑то так нравился. И еще… Я знаю, твоя бабушка… Это она рассказала тебе эту сказку? Ты поэтому так расстроилась?
Tea почувствовала некоторое облегчение.
«По крайней мере, он думает, что это сказка».
– У нас в семье тоже любят рассказывать сказки, – продолжал Эрик. – Например, мой дедушка рассказывал мне, что прилетел с Марса. Я рассказал об этом в детском саду, и все стали смеяться надо мной и моим дедом. Помню, он тогда очень расстроился.
Он действительно пытался успокоить ее, и Tea почувствовала, как ее тревога понемногу уходит. Но тут из джипа вышла мать Эрика.
– Послушай, Tea, – сказала она. – Все знают, что твоя бабушка очень старая и немного… немного странная. Но если она запугивает тебя…
– Мама! – прошипел сквозь зубы Эрик.
Но та только махнула на него рукой:
– Ты не должна беспокоиться об этом. Это не детские проблемы. Если тебе негде больше жить, если тебе требуется место, где ты почувствуешь себя в безопасности… Может быть, нужно связаться с социальными службами?
– Мама, я тебя умоляю, замолчи!
«Социальные службы, – пульсировало в мозгу Tea. – Всемогущая Исида, начнется расследование, бабушку вызовут в суд, объявят невменяемой. И тогда вмешаются Старейшины Царства Ночи…»
Ей все еще было очень страшно, но этот страх придал ей уверенности в себе.
– Ничего, – сказала она, обращаясь к Эрику. – Твоя мама просто хочет помочь мне. На самом деле, – она повернулась к миссис Росс, – у меня все в порядке. Бабушка вовсе не странная. Да, она рассказывает разные истории, но никого не запугивает.
«Достаточно? Может быть, теперь вы поверите мне и оставите наконец в покое? Похоже, оставят».
– Просто я не хотела, – сказала мама, – чтобы из‑за меня вы с Эриком… – Она тяжело вздохнула.
– Расстались? – улыбнулась Tea. – He беспокойтесь, я совсем не хочу этого.
– Тогда, может быть, вернемся к нам? – предложил Эрик. – Или отвезти тебя домой?
– Лучше домой, если можно, – сказала Tea, заставив себя улыбнуться. – У меня много дел.
Эрик кивнул. Он уже немного успокоился. Tea устроилась на заднем сиденье, Розамунда пожала ей руку.
– Не сердись, – зашептала она. – Ты ведь больше не сердишься? Я что хочешь для тебя сделаю!
– Я и не сержусь, – прошептала в ответ Tea.
Она избрала для себя стратегию пойманного в ловушку животного: жди своего шанса и не вступай в схватку, если у тебя нет возможности бежать.
– Увидимся завтра, – сказал Эрик, когда они подъехали к дому Tea.
– Хорошо, до завтра, – ответила она и помахала на прощание рукой.
Джип отъехал. Теперь самое время! В мгновение ока Tea вбежала в свой дом, взлетела на второй этаж и бросилась к Блейз.

– Подожди минуту, – сказала Блейз. – Начни с самого начала. Ты думаешь, что они не поверили в то, что ты рассказала?
– Да, но хуже всего, что мама Эрика считает бабушку чокнутой. Боюсь, она может объявить ее недееспособной или что‑то в этом роде.
Они сидели на полу в спальне. Блейз ела попкорн и внимательно слушала. Такова была Блейз. Она могла быть эгоистичной, взбалмошной, недоброй к людям, но ее преданность семье была неоспорима. Она была настоящей ведьмой.
«Прости, что я сказала о тебе, будто ты немного похожа на Майю», – подумала Tea.
– Это моя вина, – сказала она.
– Да, твоя, – подтвердила Блейз.
– Мне нужно было с самого начала держаться от Эрика подальше.
Но она не смогла сделать это из‑за Блейз. Если бы сестра не проявила интерес к Эрику, то Tea была бы уверена в его безопасности!
Они не могут быть вместе. У них с Эриком нет будущего. Рядом с ней его ждет смерть. Даже если они убегут, Старейшины Царства Ночи все равно их настигнут и отдадут под суд Объединенного Совета Ведьм и Вампиров. Страшный приговор неминуемо будет приведен в исполнение.
Tea никогда не присутствовала при казнях, но слышала, как они проходят. А если Харманы попытаются возражать против решения Совета, то начнется война ведьм против вампиров или ведьм против ведьм. И тогда настанет конец всему.
– Не думаю, что стоит убивать мать, – задумчиво проговорила Блейз, отправляя в рот очередную порцию кукурузы. – С другой стороны, если мы убьем ребенка, мать будет сильно переживать и может совершить какой‑нибудь непоправимый поступок. Поэтому для большей безопасности…
– Мы никого не будем убивать, – твердо заявила Tea.
– Я же не говорю, что мы сделаем это сами. Я позвоню одному нашему кузену‑вампиру. Он настоящий профессионал и обожает такие дела. Один укус, и жертва истекает кровью.
– Блейз, – перебила сестру Tea, – я не хочу, чтобы вампиры убивали Эрика или кого бы то ни было. В этом нет необходимости.
– У тебя есть идея получше?
Tea посмотрела на статуэтку Исиды на туалетном столике Блейз:
– Я не уверена… Думаю, тут пригодится Кубок Леты. Они забудут обо всем, что связано со мной. Только боюсь, это будет выглядеть слишком подозрительно. У всей семьи вдруг случится провал в памяти. Да и ребята в школе не поймут, с чего это вдруг Эрик не помнит моего имени.
– Действительно.
Tea смотрела на изображение луны на лбу Исиды.
«О Исида, помоги мне спасти Эрика, его семью и мою собственную жизнь!»
И тут она нашла решение.
– Мне кажется, – медленно промолвила Tea, словно превозмогая сильную боль, – лучше всего заставить Эрика не думать обо мне. Нужно, чтобы он влюбился в кого‑то другого.
Блейз удивленно взглянула на сестру.
– Ты просто бесподобна! Я восхищаюсь тобой, – сказала она. – Как это трогательно!
– Но не в тебя, – продолжала Tea, стиснув зубы. – Надеюсь, ты это понимаешь. Он должен влюбиться в смертную. И тогда он забудет меня, даже Кубок Леты не понадобится. Никто не погибнет, ни у кого не будет амнезии, никто ничего не будет подозревать.
– Ладно, пусть будет по‑твоему, – ответила Блейз, – хотя мне очень хотелось заполучить Эрика. У него сильная воля, и это была бы настоящая победа.
Tea сделала вид, что не слышала ее слов.
– У меня еще осталось немного его крови. Теперь нужно найти колдовство, которое заставит его влюбиться в другую девушку. Ты случайно не знаешь такого?
Блейз продолжала сосредоточенно жевать попкорн.
– Конечно, такое колдовство есть, – ответила она, прищурившись. – И конечно же, оно запретное.
– Я в этом и не сомневалась. Но я уже поднаторела в запретных вещах. Одним колдовством больше, одним меньше, какая разница? Главное, чтобы оно подействовало, а у нас не было больше неприятностей.
– Оно тебе не понравится. Для него нужен камень из желудка горного козла. К счастью, я как раз стащила один такой, когда мы гостили у тети Герды.
Горные козлы – милые и доверчивые животные, и их не убивали ради колдовства. Камни обычно брали у животных, умерших естественной смертью.
– Я все сделаю, – сказала Tea.
– Он тебе действительно нравится?
– Да, – прошептала Tea. – Я уверена, что мы с ним духовные супруги.
Готова ли ты пожертвовать всем? 
– Я не хочу, чтобы он погиб из‑за меня, и не хочу стать причиной войны между семьей Харман и всем Царством Ночи. Если уж я должна отказаться от Эрика, то мне будет легче знать, что он нашел свое счастье с тем, кто его тоже любит.
– У тебя есть кто‑нибудь на примете?
– Ее зовут Пилар. – Неожиданно Tea посмотрела на сестру и спросила: – Блейз, помнишь, Люк кричал тебе: «Чего ты хочешь?», – ты ответила, что ничего из того, что можешь получить. Что это значит?
– А разве кто‑нибудь будет желать того, что доступно? – ответила та вопросом на вопрос.
– Не знаю.
Блейз подтянула колени к груди и положила на них подбородок:
– Если мы можем получить какую‑то вещь, то перестаем желать ее по‑настоящему. Но всегда есть что‑то, чего мы желаем, но не можем получить. Может быть, это даже к лучшему.
Tea с ней не согласилась.
– Давай‑ка займемся делом, – сказала она.

Глава 13

– Знаешь, по‑моему, он влюбился в тебя из‑за приворот‑травы, – сказала Блейз.
Tea посмотрела на сестру со своего места в кабинете химии. Это был единственный пустой класс, который им удалось найти во время большой перемены.
– Спасибо, Блейз. Это важно. Пожалуй, мне это поможет в дальнейшем.
Это могло быть правдой. Tea совсем забыла, что в самом начале действительно использовала магию, чтобы привлечь внимание Эрика.
«Это все меняет, – подумала Tea. – Если его чувства ко мне не настоящие, я не должна по нему тосковать».
Но, вопреки ее желанию, при мысли об этом все ее тело будто сковал обжигающий лед.
– Достала?
– Конечно. – Блейз положила на стол нефритовое кольцо. – Я притворилась, что хочу как следует его рассмотреть, а потом якобы уронила в кусты. Она все еще ищет там свое кольцо.
Tea достала из рюкзака все необходимое для приворота.
Две восковые фигурки, настоящее произведение искусства. Да, Блейз знала свое дело. Обрывок салфетки с кровью Эрика и один волос, который Tea удалось снять с его плеча.
Tea надела нефритовое кольцо Пилар на ногу женской фигурки и закрепила его красной ниткой. Потом Блейз подала ей небольшую бутылочку с темной жидкостью, приготовленной из разных отвратительных веществ, включая камень из желудка горного козла. Задержав дыхание, Tea двумя пальцами осторожно выдернула пробку – жидкость сразу начала дымиться – и капнула несколько капель на фигурки.
Блейз тут же закашлялась.
– Теперь свяжи их вместе, – сказала она, разгоняя дым рукой.
– Знаю, – ответила Tea, обмотала фигурки длинной шелковой лентой алого цвета, а концы завязала узлом.
– Ну вот, – объявила Блейз, – теперь они связаны на всю оставшуюся жизнь. Поздравляю. Посмотрим, сейчас пятнадцать минут одиннадцатого. Думаю, он забудет о тебе в… шестнадцать минут одиннадцатого.
Tea попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось.
Боль была невыносимой. Tea казалось, что ее разрезали ножом, что внутри у нее все кровоточит. Ей было не до французского и тем более не до тригонометрии.
«Нужно заново учиться жить, – думала она. – Я уеду куда‑нибудь, чтобы помогать людям. Например в страны третьего мира. Или займусь спасением исчезающих животных».
Но эти мысли не приносили ей облегчения. Да, время лечит, со временем ее раны затянутся, но она уже никогда не будет счастлива.
И все это из‑за человеческого существа.
Несмотря на это, Tea не чувствовала ненависти к смертным, как прежде. Да, они были чужими, но все же среди них были и очень хорошие, такие же, как ведьмы.
Ей удалось пройти по школе, не встретив Эрика. Но когда она перед самым звонком бежала к кабинету истории, то столкнулась нос к носу с Пилар.
– Tea! – изумленно воскликнула та.
Красивые глаза цвета темного янтаря, прямые черные волосы. Выражение лица Пилар показалось Tea каким‑то странным.
«Удивляешься, почему тебе так повезло? Может быть, Эрик уже пригласил тебя на свидание?»
– Что? – спросила Tea.
Пилар ничего не ответила. Она только покачала головой и пошла в свой класс. Tea тоже направилась в кабинет истории.
– Tea! – воскликнула Дэни, стоило Tea показаться в классе.
Почему они все говорят одно и то же одним и тем же удивленным тоном?
– Где ты была? – продолжала Дэни. – Эрик везде тебя ищет.
Конечно, Блейз ошиблась. Он не забыл меня. Он джентльмен, поэтому хочет сказать, что между нами все кончено.
– Можно я пойду сегодня к тебе? – попросила Tea. – Мне не хочется быть одной.
– Tea, – снова повторила Дэни, только на этот раз шепотом, – Эрик действительно тебя искал. Но что случилось? Это имеет отношение к духу Сюзанны?
– Нет, что ты, – ответила она и замерла на месте: в дверях показалась высокая фигура и направилась прямо к ней.
«Эрик!»
На них смотрел весь класс. На них смотрел учитель. Tea казалось, что еще немного – и она потеряет сознание.
– Нам нужно поговорить, – спокойно произнес Эрик.
«Он прав. Нужно поговорить и покончить с этим».
Tea должна все ему объяснить, иначе он не сможет жить спокойно. Она найдет в себе силы сделать это.
– Давай выйдем, – предложила Tea.
Они вышли из класса, потом из здания школы, пересекли школьный двор и направились дальше через пустырь. Tea не знала, куда они идут. Главное – уйти как можно дальше от людей.
Зеленая трава сменилась редкими желтыми кустиками, и наконец началась настоящая пустыня. Tea обхватила себя руками, думая о том, как сильно похолодало за какие‑то полторы недели.
Эрик остановился. Она заставила себя взглянуть ему в лицо. Он сильно осунулся и выглядел очень усталым. Глядя ей в глаза, он твердо сказал:
– Я хочу, чтобы ты это прекратила.
«Забавно, что он избрал такую форму, чтобы сказать о том, что их отношения закончились».
– Что именно? – вместо ответа спросила Tea, пытаясь собраться с мыслями.
– Я не знаю, что именно ты делаешь, но я хочу, чтобы ты это прекратила. Немедленно!
В его тоне не было просьбы, а глаза смотрели на нее требовательно, почти гневно.
Tea показалось, что земля уходит у нее из‑под ног.
– О чем ты?
– Ты прекрасно знаешь, о чем, – спокойно ответил Эрик.
Tea растерянно смотрела на него.
– Что бы ты ни делала, чтобы заставить меня полюбить Пилар, – сказал он, пожимая плечами, – больше этого не делай. Потому что это нечестно по отношению к ней. Она очень расстроена: я веду себя как сумасшедший, я ее обижаю, потому что не хочу быть с ней. Я люблю тебя. И не пытайся спихнуть меня кому‑то другому!
Tea слушала его, и ей казалось, что она парит в облаках. Пустыня вдруг стала такой яркой, такой сияющей. Но при этом ей было страшно, как маленькому зверьку, оказавшемуся в тесной клетке.
– Как я могла заставить тебя полюбить Пилар? – спросила она, почти не слыша собственного голоса.
Эрик оглянулся по сторонам, подошел к лежащему на земле камню и сел на него. Он повернулся к Tea и сказал:
– Я что, по‑твоему, совсем тупой?
– Н‑нет… – только и могла вымолвить Tea.
«Не молчи, – приказала она себе. – Ты же смогла убедить его, что его не укусила змея. Если ты постараешься, то снова сумеешь его обмануть».
– Эрик, я думаю, в последнее время у нас было много потрясений…
– Прошу тебя, перестань, – взмолился он. – Не надо мне зубы заговаривать. Ну почему ты мне лжешь?
Он глубоко вздохнул.
– Ты заклинаешь змей и читаешь мысли морских свинок. Лечишь змеиные укусы одним прикосновением. Умеешь проникать в мысли людей. Делаешь амулеты из трав, а твоя сумасшедшая кузина – богиня Афродита. – Он внимательно посмотрел на Tea. – Я ничего не пропустил?
Tea тяжело опустилась на соседний камень.
– У меня есть чувство, – продолжал Эрик, не спуская с нее своих зеленых глаз, – что вы с ней не кто иные, как потомки Гекаты. Я не ошибся?
– Хочешь приз за сообразительность? – Она все еще не знала, что ему сказать.
Эрик горько усмехнулся.
– Так это правда или нет? – повторил он.
Tea окинула взглядом пустыню, словно в поисках ответа. Ей предстояло сделать то, за что ее обязательно накажут. И ни одна ведьма не поймет, почему она так поступила.
– Это правда, – прошептала она.
В ответ раздался тяжелый вздох.
– Ты когда это понял? – спросила Tea.
– Трудно сказать. Думаю, я в некотором смысле всегда это знал. Но ты не хотела, чтобы я догадался, и я заставил себя пребывать в неведении. – Неожиданно на его лице появилось оживленное выражение. – Если это правда, значит, ты умеешь колдовать?
«Произнеси это наконец», – приказала себе Tea.
– Я ведьма, – прошептала она.
– Роз сказала мне, что нужно говорить Хранительница Очага.
Tea в ужасе посмотрела на него:
– Эрик, ты говорил об этом с Роз? Ты не понимаешь!.. Они убьют ее!
Вопреки ожиданиям Tea, он не испугался:
– Я знаю, что ты чего‑то боишься. Мне показалось, ты боишься, что люди причинят вред тебе и твоей бабушке.
– Они это сделают. Они убьют меня. Но они убьют и тебя, твою маму и Роз. И всех остальных людей, которые узнают о них…
– О ком?
Tea уже давно предала свой мир. Остался последний шаг.
– О Царстве Ночи.
– Хорошо, – медленно произнес он часом позже. Они сидели бок о бок на его камне. – Хорошо, – повторил он. – Короче говоря, потомки Майи – это ламии, а потомки Элвайзы – ведьмы. И все вместе они образуют секретную организацию, которая называется Царство Ночи.
– Да, – подтвердила Tea. Ей постоянно хотелось перейти на шепот. – Но это не только ламии и ведьмы. Царство Ночи – это также оборотни, вампиры и другие существа. Все, с кем не могут общаться люди.
– Вампиры, – медленно повторил Эрик. – Скажи, если ночной народ обладает такой огромной силой, то почему вы не можете победить людей?
– Нас слишком мало, – ответила Tea. – А вас очень много. И нашей силы недостаточно.
– Но…
– У вас рождается больше детей, а нас вы убиваете при первой возможности. Ведьмы были на грани исчезновения, но потом они объединились с другими расами и основали Царство Ночи. Вот почему в Царстве Ночи такие строгие Законы, запрещающие рассказывать о нем людям.
– И поэтому ты решила отдать меня Пилар, – сказал Эрик.
– Я не хотела, чтобы ты погиб. И боялась, что тоже умру.
Tea опустила глаза.
– Они действительно убьют нас за то, что мы полюбили друг друга?
– Не задумываясь.
Он дотронулся до ее плеча. Tea почувствовала, как тепло его пальцев разливается по ее телу.
– Тогда мы сохраним это в секрете, – тихо сказал он.
– Эрик, все не так просто. Тебе трудно понять. Мы нигде не сможем спрятаться, нам некуда бежать. Царство Ночи – оно повсюду.
– И везде одни и те же правила?
– Да, потому что эти правила помогают его обитателям выжить.
Эрик некоторое время сидел молча.
– Я не верю! Обязательно должен быть какой‑то выход, – наконец сказал он.
– Я много думала об этом. Но нужно смотреть правде в глаза. Единственный способ сохранить жизнь – это забыть друг о друге. А тебе нужно еще забыть все, что я тебе говорила.
Tea дрожала, ее глаза были полны слез. Она отвернулась, чтобы он этого не увидел.
– Tea…
Слезы потекли по ее щекам.
– Я не хочу, чтобы ты умер из‑за меня!
– А я не хочу и не могу тебя забыть. Я не могу перестать любить!
– Может быть, твоя любовь тоже следствие магии, – сказала она, всхлипывая.
Эрик огляделся, чтобы найти что‑то, чем можно было вытереть ей слезы, но в конце концов вытер их своей ладонью.
– Послушай меня, – сказала она, отстраняясь от его руки. – Я приготовила для тебя приворотное зелье. Поэтому ты в меня и влюбился.
Похоже, ее слова не произвели на Эрика никакого впечатления.
– И когда же ты его приготовила?
– В тот день, когда пригласила тебя на танцы.
Эрик рассмеялся.
– Tea, а теперь ты послушай меня. Я влюбился в тебя еще до этого, когда мы вместе спасали змею. Помнишь, мы просто посмотрели друг на друга, и я… я понял, что вижу самую прекрасную девушку на свете. – Он покачал головой. – Может быть, тут действительно не обошлось без магии, но она не имеет ничего общего с приворотным зельем.
Tea вытерла лицо рукавом. Хорошо, значит, приворот‑трава на него не подействовала. Вообще все любовные чары отскакивали от Эрика, как мячики. Даже куклы не помогли…
Tea схватила свой рюкзак.
– He понимаю, почему это не подействовало, – пробормотала она, роясь в своих вещах.
Наконец она нашла кукол. На первый взгляд с ними все было в порядке, но потом она увидела, что кукла Эрика повернута спиной к кукле Пилар.
Алая лента крепко удерживала их.
Эрик тоже смотрел на кукол:
– Кольцо Пилар! Так вот как ты нас околдовывала! Можно я посмотрю?
– Смотри, – прошептала она.
У нее опять закружилась голова.
«Это не случайность, это не под силу человеку, не под силу ведьме.
Может быть…
Может быть, существует магия, которая сильнее колдовства? Может быть, колдовство бессильно против духовных супругов? И если два человека предназначены друг для друга, их ничто не может разлучить?»
Эрик осторожно развязал нитку и снял кольцо.
– Нужно вернуть его Пилар, – сказал он.
Потом он размотал ленту, разъединил кукол и положил их обратно в рюкзак Tea.
– Я всегда любил тебя, – начал он слегка охрипшим голосом. – Но… любишь ли ты меня?
Наверное, есть вещи, которым бесполезно сопротивляться. Tea посмотрела на Эрика.
– Я люблю тебя, – прошептала она. – Не знаю, чем все это кончится, но я действительно тебя люблю.
И они медленно, словно во сне, обняли друг друга.
– На следующей неделе мне нужно сделать одно очень важное дело, – сказала Tea спустя некоторое время, – и я прошу тебя дать мне на это время.
– А какое дело?
– Я не могу тебе сказать.
– Ты должна мне сказать, – прошептал Эрик, целуя ее волосы. – Теперь ты должна говорить мне все.
– Это связано с магией и может оказаться очень опасным… – Она слишком поздно спохватилась, что сказала лишнее.
– Что значит «опасным»? – встревожился он. – Если ты думаешь, что я позволю тебе ввязываться во что‑то опасное в одиночку…
Эрик умел убеждать. Пожалуй, в этом искусстве он превзошел даже свою младшую сестру. В конце концов Tea рассказала ему о Сюзанне Бланше.
– Мертвая ведьма, – подытожил он.
– Дух мертвой ведьмы. Очень злой и опасный дух.
– И ты думаешь, что она вернется?
– Думаю, она вообще никуда не улетала. Скорее всего, она где‑то возле спортзала. Пока это не опасно, потому что там нет людей. Но когда наступит Хэллоуин…
– Там будет полно народу. Люди будут заходить в эти кабинки, где все напоминает ей о казни. И тогда она передушит их всех как котят.
– Что‑то вроде этого. Думаю, все может действительно обернуться трагедией. Поэтому мне нужно заманить ее в какое‑то другое место и отправить обратно, туда, откуда она явилась.
– И как ты собираешься это сделать?
– Пока не знаю, – сказала Tea, потирая лоб.
– Неправда, ты уже все придумала, – уверенно заявил Эрик.
«Но тебе не скажу. Я поклялась, что не буду прибегать к твоей помощи. Даже для того, чтобы спасти другие жизни».
– У тебя точно есть план, но он очень опасен для людей. То есть для меня, потому что я собираюсь тебе помогать.
«Я тебе ничего не скажу…»
– Давай расставим все по своим местам. Ты знаешь, что я не отпущу тебя одну. Поэтому нам с самого начала нужно действовать сообща.
«Этот парень сумасшедший, – напомнила себе Tea. – Он не боится змеиных укусов и нападает на вооруженного человека с бокалом пунша в руках. Неужели ты позволишь ему ввязаться в эту опасную схватку? Ведь если с ним что‑то случится…»
И тут Tea снова услышала этот голос. Она не понимала того, что он ей говорил, да и не желала понимать.
Ты готова пожертвовать всем? 

Глава 14

Неделя прошла относительно спокойно. Бабушка вернулась домой и кашляла намного меньше. Похоже, Эдит Харман не заметила, что Tea что‑то замышляет.
Дни стали короче, заметно похолодало. Вся школа возбужденно обсуждала грядущий праздник и маскарадные костюмы. Было объявлено, что на время Хэллоуина старый спортзал откроют.
Tea узнала, что Ренди Марика поместили в психиатрическую больницу, где он проходит курс интенсивной терапии. Его состояние начало понемногу улучшаться.
Каждый день Tea и Эрик готовились к осуществлению своего плана.
Единственное относительно забавное происшествие случилось однажды ночью, когда Tea пришла в спальню и села на кровать Блейз.
– Его и пули не берут, – сказала она, улыбаясь.
– Что? – удивленно спросила Блейз.
– Я хочу сказать, что на Эрика не действует магия. Она от него отскакивает, как от стенки горох. Решила заранее тебя предупредить, потому что ты скоро сама заметишь, что он не встречается с Пилар.
Блейз медленно закрыла баночку с косметическим кремом, который наносила на лицо, и внимательно посмотрела на Tea:
– О чем ты говоришь?
Веселое настроение Tea улетучилось без следа.
– Я говорю о том, что мы с ним духовные супруги и что я не могу этого изменить. И никто, никто не может это изменить.
– Не могу поверить. После такой…
– Да, после такой работы. И после того, как я сама старалась забыть о нем, потому что до смерти испугалась. Все бесполезно, Блейз, все бесполезно. И я попробую жить со всем этим. – Она посмотрела на сестру. – Хорошо?
– Ты сама знаешь, что здесь нет ничего хорошего.
– Я другое имела в виду… Короче, могу я тебя попросить не убивать его и не предавать нас? Потому что у меня не хватит сил еще на одну схватку с тобой.
Блейз запустила баночкой с кремом в дверцу шкафа:
– Tea, ты в своем уме? Ты ведешь себя…
– Как обреченная на смерть?
– Да.
– Не волнуйся. Не знаю, что нас ждет, но я почему‑то спокойна. Я буду стараться изо всех сил. И Эрик тоже.
Блейз долго смотрела на Tea своими мерцающими серыми глазами.
– Я никогда не выдам тебя, – сказала она. – Мы же сестры. А насчет того, чтобы убить его… – Она покачала головой. – Скорее всего, это тоже не возымеет действия: этот парень просто непробиваемый.
– Спасибо тебе, Блейз, – растроганно произнесла Tea и положила руку на плечо Блейз.
Та тоже положила руку на плечо сестры, но только на секунду. Затем Блейз резко выпрямилась:
– Только ничего мне не рассказывай, хорошо? Я умываю руки. Вы оба меня больше не интересуете. Кроме того, у меня и без вас забот хватает. Мне предстоит выбирать между «мазерати» и «ягуаром».

Хэллоуин.
Tea выглянула в окно. Хотя аллея перед домом была темной и пустынной, она знала, что на улицах города полно детей, наряженных привидениями, ведьмами, вампирами и гоблинами. Настоящие вампиры уже собрались на своей вечеринке у одного из Старейшин, а настоящие ведьмы наряжались для Шабаша.
Tea надела белое платье без рукавов, выкроенное из целого куска полотна, и подпоясала его белым шнуром, который завязала особым тройным узлом – Древним знаком ведьм. Этот узел ведьмы использовали на протяжении тысячелетий.
Tea вздохнула и еще раз выглянула на улицу.
«Наслаждайся спокойствием, пока можешь, – сказала она себе. – Предстоящая ночь будет трудной».
На аллею въехал джип Эрика. Раздался гудок. Tea схватила припрятанный под кроватью рюкзак, набитый всем необходимым: дуб, ясень, кассия, чертополох, корень мандрагоры, запекшийся остаток, который ей удалось отскрести ножом с чаши, пузырек с тремя каплями из малахитовой бутылки и деревянная печать, которую Tea вырезала сама инструментами, взятыми у Блейз. Она направилась к лестнице.
– Уже уходишь? – спросила Блейз, выходя из душа. – До Круга еще почти полтора часа.
Блейз выглядела потрясающе. На ней было платье, похожее на платье Tea, только черного цвета. Она распустила волосы и вплела в них серебряные колокольчики, которые звенели при каждом ее движении. Матовая бледность ее кожи контрастировала с блеском черного шелка. Она была босая, ее лодыжку украшала серебряная цепочка с подвесками.
– Мне нужно успеть кое‑что сделать до Круга, – ответила Tea. – He спрашивай, что именно.
Блейз не знала, что задумали Tea и Эрик. Дэни тоже. Так было лучше для всех.
– Tea! – Блейз подошла к перилам лестницы и смотрела, как ее сестра спускается вниз. – Будь осторожна!
Tea помахала ей снизу рукой.
Заднее сиденье джипа было завалено дровами.
– Я решил привезти еще дров, на всякий случай, – сказал Эрик, пристраивая сзади рюкзак Tea. Он не мог оторвать от нее глаз. – Ты… ты так выглядишь! Потрясающе, просто фантастика!
– Спасибо, – улыбнулась она. – Это традиционный наряд. Ты тоже неплохо выглядишь.
На нем был костюм французского солдата восемнадцатого века, по крайней мере, достаточно точная его имитация, которую они сами сшили по старинным гравюрам.
Они ехали вглубь пустыни, где позади невысоких скал была маленькая площадка, со всех сторон окруженная глыбами песчаника. Некоторые из них были монолитными камнями, другие представляли собой сложенные одна на другую каменные пластины. Это место идеально подходило для осуществления их плана. Они сами нашли его несколько дней назад, и Tea очень гордилась этим.
– Огонь еще тлеет, – заметила она. – Это очень хорошо.
Три дня назад они разожгли в центре круга костер и постоянно поддерживали пламя. Tea надеялась, что это привлечет внимание Сюзанны и она не будет витать рядом со старым спортзалом.
Но Сюзанну должен заинтересовать не только костер. На земле лежали три манекена, привязанные к деревянным крестам.
– Похоже, наши ребята отлично себя чувствуют, – сказал Эрик, стряхивая пыль с самого маленького манекена.
Он взялся за крест и воткнул его в землю.
Черная рубашка, в которую был одет манекен, затрепетала на ветру.
То же самое он проделал с другим манекеном чуть большего размера. Эти двое должны были олицетворять погибших брата и сестру вырвавшейся на свободу ведьмы. Затем свое место занял крест с третьим, самым большим манекеном, копией самой Сюзанны.
– Запомни: ничего не делай, пока я не вернусь, – сказала Tea, когда они выгрузили дрова. Свой рюкзак она оставила в машине. – Если я опоздаю на несколько минут, просто жди меня и ничего не предпринимай. Хорошо?
Эрик, который все время согласно кивал головой, внезапно остановился:
– Праздник начнется ровно в девять. Если тебя не будет здесь к этому времени, может быть, мне стоит…
– Нет. Ничего не трогай и ничего не делай.
– Tea, мы можем упустить ее. Если она поймет, что здесь ничего не происходит, и отправится на праздник…
– Я не опоздаю, – твердо пообещала она. – Главное, не поджигай чучела, пока я не подготовлю все необходимое.
– Удачи тебе, – сказал он.
В своем необычном наряде он выглядел очень взрослым и очень красивым. Они поцеловались.
– Будь осторожен, – прошептала Tea.
– И ты тоже. Я тебя люблю.
Tea села в машину и направилась в город, на собрание Сумеречного Круга для молодых ведьм. На этот раз его решили провести в одном из клубов западной части города. На дверях не было вывески, но между двумя фонариками‑тыквами красовалось изображение черного георгина.
Tea постучала, и дверь отворилась.
– Дэни! Какая ты красивая!
– И ты тоже.
На Дэни была белая накидка в египетском стиле. Ее голову венчала серебряная корона. Она была настоящим воплощением богини Исиды.
– Ты без костюма? – удивилась Дэни.
– Мы с Блейз решили нарядиться как Майя и Элвайза, – сказала Tea.
На самом деле Tea чувствовала себя гораздо комфортнее в обычной одежде, а Блейз знала, что в своем платье выглядит наиболее эффектно.
– Пойдем со мной, – сказала Дэни, протягивая Tea руку. – Все уже собрались.
Они спустились по лестнице в полуподвальное помещение, представлявшее собою залу, украшенную множеством фонариков.
– Tea! Здравствуй! Какая встреча! – раздались радостные голоса.
– Славного Шабаша, – без устали повторяла Tea. – Единство!
Она почти мгновенно забыла о том, что неминуемо должно случиться этой ночью. Было так приятно вновь встретить друзей, с которыми она не виделась со времени летнего Шабаша.
Киши Хирата, одетая в оранжевое и желтое, как Аматерасу, японская богиня солнца. Аларик Бридлав из ее школы в костюме пастуха Таммуза, сына богини Двуречья Иштар. Натаниэль Лонг в темно‑зеленых одеждах кельтского бога охоты Герна.
Люди надевают костюмы, чтобы спрятать свое истинное лицо, ведьмы – чтобы обнажить свою суть, хотя бы на короткое время стать тем, кем они были на самом деле.
Tea попробовала напиток из корицы и клевера – традиционный напиток Шабаша. Если бы только она могла все время так же беззаботно наслаждаться праздником…
Но там, в пустыне, ее ждал Эрик, и она уже считала минуты до того мгновения, когда сможет уйти.
– Пора начинать, – раздался голос стоявшей посередине комнаты Лавайи Икуа, одетой в костюм гавайской богини огня.
– Теперь мы создадим Круг. Чан Хи, ты самая молодая из нас. Иди сюда.
Невысокая девочка с раскосыми, миндалевидными глазами вышла в центр. Tea не видела ее раньше. Ей было не больше семи лет, и она очень стеснялась. Должно быть, это был ее первый Шабаш. Она была одета, как китайская богиня сострадания Кван Инь.
Девочка взяла чашу с красными лепестками и, рассыпая их, нарисовала посередине комнаты круг.
– Tea, возьми соль.
Tea удивилась и невероятно обрадовалась, что ей оказали такую честь. Она взяла из рук Лавайи чашу с морской солью и медленно обошла круг, рассыпая сероватые кристаллы по его внешней линии.
– Аларик, а ты возьмешь воду…
Лавайя вдруг замолчала. Она смотрела на лестницу. Tea заметила, что все повернули головы в этом направлении. Tea тоже посмотрела туда.
По лестнице спускались вниз две взрослые ведьмы, Матери‑Покровительницы. Одной из них была тетя Урсула, как всегда с постным выражением лица. Другой Tea не знала.
Женщины молча вошли в круг и остановились.
– Славного Шабаша, – приветствовала их Лавайя.
– Славного Шабаша, – ответила тетя Урсула. Она говорила вежливо, но улыбка не тронула ее губ. Она всегда была похожа на недовольную чем‑то учительницу. – Извините, что прерываем вас, но это займет всего несколько минут.
Tea услышала, как глухо колотится ее сердце.
«Это просто чувство вины, – убеждала она себя. – Это не имеет к тебе отношения».
Но она ошиблась.
– Tea София Харман, – громко объявила тетя Урсула.
Tea хотелось броситься мимо всех, мимо тети Урсулы, выбежать на улицу и скрыться. Теперь она знала, почему кролики ведут себя так глупо, покидая безопасную нору, когда к ней приближается собака. Это просто паника.
– Что случилось? – спросила она, чувствуя, что все на нее смотрят.
Тетя Урсула посмотрела ей прямо в глаза, как бы говоря:
«Ты сама знаешь», – но ничего не сказала, от этого Tea стало еще страшнее.
– Дэни Ноти Мелла Эбфорс.
«О Элифия, только не Дэни…»
Дэни вышла из круга и подошла к Tea. Она гордо подняла голову, но Tea увидела испуг в ее бархатных глазах.
«Дэни, прости меня…»
– Это все, – объявила тетя Урсула. – Остальные могут продолжать праздновать. Славного Шабаша!
Она повернулась к Tea и Дэни и сказала:
– Вы обе поедете с нами.
Обе девушки покорно пошли вперед. Ничего другого им не оставалось.
Когда они вышли на улицу, Дэни спросила у второй ведьмы:
– Что‑то случилось?
Tea не могла вспомнить, кто эта вторая ведьма. Наконец в ее памяти всплыло имя: Нана Буруку. Внутренний Круг.
Значит, это не дело семьи Харман. Их призывает Внутренний Круг.
– Нам нужно кое о чем поговорить, – уклончиво ответила Нана.
Перед входом в клуб стоял бабушкин лимузин. Нана села за руль, и они поехали. Tea и Дэни сидели на заднем сиденье, держась за руки.
Через некоторое время машина остановилась перед домом Селены Лакна. Должно быть, здесь собирались молодые ведьмы Полуночного Круга. Тетя Урсула вышла из машины и направилась в дом. Tea и Дэни остались под присмотром Наны.
Прошло несколько минут, и тетя Урсула вернулась назад с Блейз. Селена и Вивьен проводили их до машины. Они выглядели испуганными и растерянными и совсем не походили на злых ведьм.
Но Блейз! Та была олицетворением ведьмы! Она шла босая и, казалось, совсем не замечала холода. Каждый ее шаг сопровождался звоном колокольчиков. Она была в ярости. Блейз рывком открыла дверь и не глядя плюхнулась на сиденье рядом с торопливо отодвинувшейся вглубь Tea.
– Что происходит? – спросила она довольно громко. На ее лице не было и следа испуга. – Я пропущу угощение, я пропущу все! Что это будет за Шабаш?
Никогда еще она не вызывала у Tea такого восхищения.
– Мы скоро вернемся, – сказала Дэни.
Ее голос звучал спокойно, но пальцы были холодны как лед.
«Какие они обе смелые», – подумала Tea.
У самой у нее слова застревали в горле.
Она ожидала, что Нана направится в пустыню, в сторону владений Старейшины Тьерри. Но вместо этого «линкольн» проехал по знакомым улочкам и остановился у дома бабушки Харман.
Tea кожей чувствовала на себе вопросительный взгляд Дэни, но она сама не знала, что их ожидает.
– Выходите, – сказала тетя Урсула.
Она впустила их в дом через черный ход, который вел прямо в мастерскую.
Стулья, на которых обычно сидели бабушкины ученики, были составлены в импровизированный круг и все были заняты. Присутствовавшие о чем‑то негромко переговаривались, но все замолкли, как только появились тетя Урсула и остальные.
Tea испуганно переводила взгляд с одного лица на другое. Бабушка Харман выглядела усталой и мрачной. Мать Кибела, которая была Матерью Внутреннего Круга, заметно волновалась. Молодая ведьма Арадия выглядела серьезной и очень печальной.
Остальные были настолько известны в Царстве Ночи, что Tea привыкла называть их по именам: Рис, Бельфана, Креон, Старина Боб.
Тетя Урсула и Нана тоже заняли свои места. Всего собравшихся было девять. Они выглядели как обычные люди, но таковыми не являлись. В этой комнате собрался весь цвет высочайшей магии мира. Все они принадлежали Внутреннему Кругу. И все смотрели на Tea.
– Девочки здесь, – сказала Мать Кибела, обращаясь к Арадии. – Они стоят в центре.
После этого заговорила бабушка:
– Пора начинать. Пусть каждый найдет себе место.
Это прозвучало не как приглашение, а как приказ. Бабушка была старшей в этом собрании знаменитостей. Она не смотрела на Tea, и это было страшным испытанием. Бабушка вела себя так, будто Tea и Блейз не было в этой комнате.
Когда все расселись, Tea обратила внимание на то, что все они одеты в обычную одежду. Кто‑то был в костюме, кто‑то – в рабочем халате или джинсах и свитере. Это значит, что сегодня ночью они не начнут свою церемонию. Случилось нечто настолько важное, что пришлось отложить Шабаш.
"Это суд!" – поняла помертвевшая от ужаса Tea.
Ее навязчивый кошмар становился реальностью. Она слышала, как неровно дышит Дэни, как звенят колокольчики в волосах и на лодыжке Блейз, когда она переступает с ноги на ногу.
– Хорошо, – громким, но каким‑то бесцветным голосом продолжила бабушка. – Во имя Земли, Воды, Воздуха и Огня я призываю этот Круг к Единству.
С этого древнего заклинания начинались все собрания, но для Tea они прозвучали как слова заупокойной мессы. Она находилась в кругу своих близких, но не узнавала их лиц и чувствовала себя так, словно была в окружении чужих людей.
– Tea София Харман, – продолжала бабушка, – ты обвиняешься…
За этими словами последовала долгая, почти бесконечная пауза.
– …в совершении запретного колдовства и неподчинении законам Элвайзы и этого Круга…
Tea замерла, ожидая более страшных обвинений в разглашении секретов Царства Ночи и в том, что она полюбила человека. Но их не последовало.
– Ты вызвала духа и перевела его через грань, ты соединила двух людей посредством запрещенных любовных чар…
А потом бабушка произнесла имя Блейз. Ее обвиняли в создании ожерелья из запретных материалов и соединении двух людей посредством запрещенных любовных чар. Дэни обвинили в помощи Tea во время ритуала вызывания духа.
У Tea кружилась голова, все тело покалывало, словно через него пропускали легкие разряды тока. Ей было страшно, и одновременно она испытывала облегчение.
Они не знали… Они не знали самого худшего и никогда не узнают, если она сама не расскажет.
Бабушка закончила читать обвинения и теперь говорила своим обычным тоном:
– Должна сказать, что вы все трое сильно меня расстроили. Особенно ты, Tea. Конечно же, от этой своей внученьки, негодницы Блейз, я всего могла ожидать. – Она кивнула в сторону Блейз. – Но что касается тебя, Tea, я всегда считала тебя более разумной.
Бабушка была сильно расстроена: Tea была ее главной надеждой – такая восприимчивая, всегда акая добрая и послушная, самая многообещающая из прямых потомков Хранительницы Очага! И теперь на всех лицах членов Внутреннего Круга она видела разочарование.
«Я не оправдала их надежд, я опозорила свой род… Какой стыд!»
Tea готова была провалиться сквозь землю, но тут она снова услышала звон колокольчиков. Блейз резко подняла голову. Она выглядела гордой, уверенной в себе и почти спокойной.
– Я хочу знать: кто нас предал? – спросила она нарочито громким шепотом. – Кто бы это ни был, он горько пожалеет об этом.
И тут Tea очнулась от страха. То, что все расстроены, в конце концов не имеет большого значения. Можно стоять перед Внутренним Кругом и держать голову высоко поднятой. Блейз только что доказала это.
Неожиданно Tea стало смешно: всю свою жизнь на попадала из‑за Блейз в неприятности, а теперь они стояли перед лицом самого Внутреннего Круга, и все из‑за нее, Tea.
Но Дэни тоже была в беде. В ее темных глазах стояли слезы. Когда Tea увидела это, к ней вернулся дар речи.
– Выслушайте меня. Я признаю свою вину, но прежде чем вы продолжите, я хочу сказать…
– У тебя еще будет возможность высказаться, – перебила ее Мать Кибела.
У нее был низкий грудной голос, который очень гармонировал с ее слегка полноватой, коренастой фигурой.
– Нет, я скажу сейчас. – Tea повернулась к бабушке, Старшей Ведьме Внутреннего Круга. – Бабушка, Дэни не должна стоять здесь рядом со мной. Она ничего не знала о том, что я собираюсь вызвать духа. Я все сделала сама. Это правда.
Лицо бабушки немного просветлело.
– Хорошо‑хорошо, мы разберемся с этим позже, – сказала бабушка. – Сначала нужно решить, что делать с тобой, так как ты являешься главной обвиняемой.
Как только Tea услышала слово «позже», она вздрогнула всем телом.
«Позже… время… который сейчас час?»
Ее взгляд заскользил по стенам в поисках часов. Вот они, над головой Старины Боба.
«Десять минут десятого. Эрик!»
С того мгновения, как Tea увидела тетю Урсулу, и до этой минуты она совершенно потеряла счет времени и забыла об Эрике, который ждал ее в пустыне.
Но теперь она ясно увидела его своим мысленным взором, как будто стояла рядом с ним. Он ждет ее у костра, нетерпеливо поглядывая на часы. Вокруг него возвышаются кресты с привязанными к ним фигурами.
Праздник! Хэллоуин, который должен состояться в спортзале. Двери открываются, и множество людей заходит внутрь. Дети смеются, толпятся в кабинках с орудиями пыток. И что‑то кружится под самым потолком, оно совершенно невидимое, а может быть, похоже на женскую фигуру из белого дыма, но может обрести и облик женщины с длинными каштановыми волосами. Она опускается вниз, чтобы убить их всех. Люди совершенно беззащитны перед ней.
Страх, который она испытывала до этого, показался Tea смешным по сравнению с тем ужасом, который обуял ее сейчас.
Все это происходит прямо сейчас, а она бездействует!

Глава 15

– Теа, – Дэнни дергала ее за руку. – Теа, они говорят о тебе.
Видения исчезли. Tea стояла в мастерской бабушкиного магазина.
– Я спрашиваю тебя, откуда ты узнала заклинания, необходимые для вызова духа? – медленно произнесла бабушка.
«Эрик! Он не будет ждать и начнет все делать сам. Он очень беспокоится о людях на празднике.
Праздник. Маленькие дети, как беззащитные цыплята, на которых напал коршун. Сколько их погибнет так же, как Кевин?»
– Заклинания! – Бабушка почти кричала.
– Я… мы… я слышала, как ты произносила их на летнем Шабаше два года назад. В Вермонте. Я подсматривала, как вызывали духов во Внутреннем Круге, – механически ответила Tea.
– Мы следили за вами. Обе. Мы прятались за деревьями, и никто нас не заметил, – сказала Блейз.
"Спасибо, сестра", – подумала Tea.
Но эта мысль промелькнула в одно мгновение. Все ее помыслы теперь с Эриком, человеком, который знал Законы Царства Ночи.
«Что, если попросить их отпустить меня сейчас? Но тогда Внутренний Круг узнает о нем, и это будет равносильно смертному приговору!»
– Какого духа ты вызвала? – спросила бабушка.
– Именно об этом я и хотела вам рассказать, – ответила Tea.
Это был единственный способ спасти Эрика. Возможно, сама она погибнет, но его жизнь будет спасена. Только бы хватило времени, только бы Эрик не начал все в одиночку!
– Я все расскажу вам, но прошу вас, отпустите меня прямо сейчас. Хотя бы ненадолго. Мне нужно сделать кое‑что очень важное. Потом я вернусь и отвечу перед вами за все, что совершила.
– Подожди минутку, – сказала Мать Кибела, но Tea уже направилась к выходу.
– Пожалуйста, бабушка. Я совершила ужасную ошибку, и только я могу ее исправить. Я скоро вернусь…
– Подожди‑подожди. Успокойся, – остановила ее бабушка. – Что за спешка? Объясни, что ты собираешься делать?
– Я должна вернуть ее назад. – Tea понимала, что обязана дать хоть какое‑то объяснение. Она попыталась говорить медленно и отчетливо, чтобы все всё поняли. – Я выпустила духа. Ее имя Сюзанна Бланше, она была сожжена в семнадцатом веке. Теперь она здесь и уже убила одного человека.
Все внимательно слушали ее.
– На прошлой неделе она убила мальчика из моей школы. А сегодня она убьет много людей, которые пришли в школу на праздник Хэллоуин. Я не могу объяснить, откуда я это знаю, потому что на это сейчас нет времени. Но это действительно так. Я вызвала ее, и только я могу вернуть ее назад.
– Все правильно, только это весьма нелегкая задача. – Это был голос Риса, пожилого мужчины в лабораторном халате. – Если дух улетел далеко…
– Мне известно об этом, – перебила его Tea. – Но у меня есть способ заманить ее в ловушку. Эта ловушка уже готова, и… – Tea нерешительно замялась, – рядом с ней находится тот, кто помогает мне. Сейчас он в большой опасности. Вот почему я прошу вас отпустить меня. Пожалуйста.
– Ты хочешь поехать в школу, где сейчас начался праздник? – спросила тетя Урсула.
Хотя губы у нее были, как всегда, поджаты, в голосе не было злости.
Tea хотела было возразить, но сдержалась.
Действительно, куда ей ехать? В пустыню или в школу? Если Сюзанна в спортзале, ей тоже нужно быть там. А если Эрик уже сделал что‑то, чтобы привлечь внимание духа… он для нее теперь важнее всех остальных людей. Однако, может быть, Эрик до сих пор ждет ее, тогда Сюзанна все еще в школе и может начать убивать до того, как они с Эриком ее приманят.
Tea казалось, что она вот‑вот сойдет с ума. Ее начало трясти, как в лихорадке. Перед глазами замелькали черные точки.
«Я не знаю, что мне делать!»
– Извините, можно мне сказать? Я кое‑что вижу.
Это был тихий и спокойный голос Арадии. Она считалась уже зрелой ведьмой, хотя по возрасту была всего на несколько лет старше Tea.

– Думаю, это что‑то важное, имеющее отношение к тому, о чем мы тут говорим, – сказала Арадия.
Ее красивое лицо было повернуто к Tea. Нежная кожа цвета кофе с молоком, остановившиеся миндалевидные глаза. Эти глаза не видели, но Арадии это и не требовалось. Ее зрение было внутри – в ее сознании. Она обладала способностью видеть вещи, скрытые от других.
– Я вижу мальчика. На нем старинный костюм. Он около костра в кругу камней.
«Эрик!»
– Он взял головешку, оглядывается по сторонам. Он собирается… я не совсем четко вижу, это похоже на чучело. Под ним сложены дрова. Он поджигает их.
«Нет!»
– Мне нужно идти, – сказала Tea.
У нее больше не было времени на то, чтобы спрашивать разрешения.
Арадия продолжала описывать свое видение:
– Дрова загорелись. Теперь я вижу лучше. Это не чучело, это похоже на ведьму. Нет, это кукла. – Она замолчала, ее незрячие глаза раскрылись шире. – Кукла движется… Нет, это дух. Дух двигает куклу. Теперь он направляется к мальчику.
Tea бросилась вперед, протискиваясь между Рисом и Стариной Бобом.
– Tea, подожди!
– Tea, вернись!
– Урсула, догони ее…
«Джип. Мой рюкзак в машине Эрика. Я должна его забрать».
Перед домом стоял бабушкин «линкольн». Ключи от него висели на гвоздике у входной двери. Tea схватила их и распахнула входную дверь. Сзади послышались шаги. Кто‑то бежал за ней. Tea захлопнула дверь и бросилась к машине. Когда лимузин тронулся с места, Tea увидела, как из дома выбежала тетя Урсула.
Машина неслась по аллее, по улицам города и через несколько минут уже оказалась перед зданием ночного клуба. Места для парковки не было, поэтому Tea бросила машину прямо посередине улицы, оставив ключи в замке зажигания. Она бросилась к джипу, на ходу доставая ключи, спрятанные в поясе платья.
«Быстрее, быстрее», – подгоняла она джип, который и так летел почти на предельной скорости.
«Только бы успеть! Только бы не было слишком поздно. А потом они могут задавать любые вопросы. Это уже не будет иметь значения».
Ты готова пожертвовать всем? 
На этот раз голос не показался ей чужим, в нем не было злобы или угрозы. Скорее, любопытство. И у Tea был готов ответ.
Да! 
Она приедет и уговорит Эрика уехать. Она придумает что‑нибудь, уговорит его уехать в такое место, где он сможет спрятаться. А потом скажет Кругу, что обманом заставила его помогать ей. И она ни за что не назовет его имя, ни за что.
«Неважно, что они сделают со мной. Главное, чтобы Эрик был в безопасности».
Tea свернула на грунтовую дорогу. Через несколько минут дорога кончилась и началась пустыня. Машину кидало из стороны в сторону, она подпрыгивала на кочках. Луна опустилась очень низко, не было видно ни зги, и Tea ориентировалась только по узкому пространству, которое отвоевывал у тьмы свет фар.
Наконец она увидела впереди пламя костра. Оно мерцало из‑за камней. Tea мчалась на полной скорости прямо на этот огонь. Машина затормозила, едва не врезавшись в один из валунов.
– Эрик! – закричала Tea, схватив рюкзак и выпрыгивая из машины.
Она даже не успела заглушить мотор.
– Tea, не подходи!
Tea увидела духа. Пламя костра окрасило валуны в ярко‑красный цвет, как будто все это место было залито кровью. Рев мотора и гул пламени сливались в единый адский звук.
Но Эрик был жив. Он сражался. Сражался с духом.
Бесформенное облако витало над ним и обвивало его горло. В какой‑то момент облако превратилось в женщину, но потом видение снова исчезло. Эрик пытался освободиться. Амулет с сосновыми иглами, который она дала ему, был разорван. Его клочья и остатки трав валялись под ногами Эрика.
– Отпусти его! – закричала Tea. – Тебе нужна я!
Она бросилась к Эрику и попыталась освободить его. Когда ее пальцы потянулись к его горлу, их обжег ледяной холод. Неожиданно дух отпустил Эрика взмыл ввысь. Tea видела, как он собирается в плотное круглое облако и устремляется прямо к ней.
– Tea, берегись! – крикнул Эрик и толкнул ее.
Ледяное облако пролетело мимо.
Tea и Эрик упали на колени. Она попыталась оттолкнуть его.
– Беги! – прошептала Tea, не спуская глаз с призрака. – Вон отсюда! Садись в машину и гони на полной скорости. Я тебе потом позвоню.
– Нужно встать спина к спине, – ответил ей Эрик, словно не слышал ее. – Она очень быстрая. – И добавил сквозь зубы: – Ты знаешь, что я не уйду.
– Как ты не понимаешь, идиот! Это не твое дело! – крикнула она, но все же встала спиной к его спине. – Ты мне мешаешь, уходи!
Но это была тщетная попытка. Как Tea ни пыталась прогнать его, Эрик не соглашался оставить ее один на один с духом.
– Ты знаешь, что я не уйду! – крикнул он в ответ. – Поэтому не трать понапрасну время!
Тут он резко дернул ее вбок. Tea показалось, что мимо ее щеки пронесся порыв арктического ветра. Она почувствовала, как онемело ее ухо.
– Извини, – сказал, выпрямляясь, Эрик. – Как ты?
Tea обернулась. Дух был позади них. Он был похож на женщину, созданную из пара. Ее руки и ноги были едва заметны, зато длинные волосы спускались почти до самой земли.
– Пока все в порядке. Но мне понадобится несколько минут, чтобы подготовить все для заклинания. Если мы сможем удержать ее…
Она видела приближавшийся к ней конец длинной пряди, но не успела отреагировать. Раздался тихий треск, и волосы призрака обвились вокруг ее шеи.
Сначала Tea не почувствовала ничего, кроме холода. Как будто наступила морозная зима. Но потом призрак дернулся, петля затянулась, и Tea ощутила ее прикосновение к своей коже. Это было похоже на прикосновение металла или трубки, наполненной очень холодной водой. Или на щупальце холодного инопланетного существа.
Tea не могла дышать. Ее пальцы беспомощно пытались освободить горло. Через несколько мгновений ее начало поднимать в воздух.
– Посмотри на меня! – крикнул Эрик. Он схватил из костра головешку и теперь размахивал ею из стороны в сторону. – Сюзанна, смотри, я сжигаю твою сестру! – И он ткнул горящим концом в один из манекенов. – Вот, вот! Тебе это нравится? Нравится?! – Он поджег черный балахон. – Признайся, что ты ведьма.
Ледяная петля соскользнула с шеи Tea, и она освободилась. Она хотела предупредить об этом Эрика, но он уже перебегал на другой край круга.
Видимо, он именно это и делал все то время, что ждал ее: бегал от призрака.
– Эрик, задержи ее!
– Хорошо, только поторопись! – Он бросился к следующему манекену.
Tea заставила себя сосредоточиться на предстоящей работе. Ее рюкзак валялся возле одного из камней. Tea подбежала к нему и высыпала содержимое на землю.
Ей нужно было сделать все быстро и правильно.
Дуб и ясень. Она бросила их в центральный костер. Кусочки кассии были очень легкими, поэтому ей пришлось почти засунуть руку в пламя, чтобы убедиться в том, что они попали в костер, а не разлетелись на ветру. Чертополох, к счастью, был смолот в порошок, и она отправила целую горсть в огонь. Корень мандрагоры полетел следом. Когда Tea протянула руку, чтобы взять пузырек с каплями, раздался голос Эрика:
– Tea, ложись!
Она не раздумывая упала на землю. Ледяной ветер пронесся по спине, едва не откинув ее волосы в пламя костра.
– Сюзанна! – снова закричал Эрик. – Я добрался до твоего брата. Посмотри!
Теперь горели все три манекена, и Эрик бегал от одного к другому, тыча в них головешкой.
Tea зубами выдернула пробку из пузырька и наклонила его над костром. Одна капля, вторая, третья…
Пламя загудело и столбом взметнулось вверх. По щекам Tea бежали слезы, едкий запах разъедал ее ноздри. Оставался только один элемент, который надо было добавить в огонь, – спекшийся остаток со дна чаши. Tea взяла его левой рукой и бросила между двумя горящими поленьями.
После этого она поднялась на ноги и увидела, что Эрик в беде.
Он потерял головешку. Призрак обвился вокруг его шеи и медленно поднимался вверх. Рот Эрика был открыт, но он не мог издать ни звука.
– Да пребудет со мною сила слова Гекаты! – крикнула Tea прямо в ревущее пламя.
После этого слова сами стали срываться с ее языка:

Пройди сквозь огонь, отсылаю тебя! 
По узкой тропе отсылаю тебя! 
В мир иной отсылаю тебя! 
Сквозь тьму веков отсылаю тебя! 
За грань я вновь отсылаю тебя! 

Тело Эрика дергалось из стороны в сторону.

Не медли, уйди, отсылаю тебя! 

Ноги Эрика беспомощно болтались в воздухе.
«Вот так же погиб Кевин», – подумала Tea.
И тут она выкрикнула слова, которых никогда не слышала раньше:

Во имя силы Земли, Воздуха и Воды! 
Во имя силы Огня и этой ночи Гекаты! 
Во имя силы моей, силы дочери Элвайзы! 
Не медли, уйди, отсылаю тебя! 

Tea понятия не имела, откуда взялись эти слова. Но через мгновение дух Сюзанны Бланше отпустил Эрика и он упал на землю.
Дух бросился к Tea, но вдруг остановился, словно натолкнулся на невидимую стену. Он парил над огнем. Он был в ловушке.
Вверх поднимались голубые языки пламени. Дух принял облик женщины, вернее, молоденькой девушки. Она была лишь немного старше Tea. Длинные волосы обрамляли ее бледное лицо с большими печальными глазами. Она приоткрыла рот, будто что‑то хотела сказать.
– Сюзанна… – прошептала Tea, протянув к ней руки.
Девушка тоже протянула к Tea свои бледные руки, но пламя взметнулось ввысь и скрыло ее. Дух Сюзанны, сверкнув, словно молния в небе, исчез.
Сквозь тьму веков, в мир иной.
Костер еще раз вспыхнул голубым пламенем. Потом все стихло, над углями заплясали привычные желтые язычки. В самом центре костра, там, куда Тea бросила остаток из чаши, появилась лепешка из мягкой и темной массы. Рядом с ней лежала прядь длинных каштановых волос, которые уже начали тлеть.
Tea протянула руку и схватила волосы. Она быстро свернула их в спираль и скрепила еще горячей лепешкой. Все это было проделано впопыхах и не очень ловко. Блейз сделала бы все аккуратней. Но цель была достигнута: волосы были скреплены. Tea подняла с земли деревянную печать, на которой каббалистическими знаками было выведено имя Сюзанны, и вдавила печать в мягкую массу.
Теперь все было кончено: амулет восстановлен, Сюзанна вновь отослана в мир иной. Она будет пребывать там, пока кто‑нибудь неосмотрительно не выпустит ее.
Tea бросила амулет в рюкзак и побежала к месту, где лежал Эрик. Лицо у него было странного серого цвета.
«Он должен быть жив! Теперь, когда весь этот ужас позади, он должен быть жив! Невозможно, чтобы он…»
Эрик пошевелился.
– Эрик, у нас все получилось. Мы ее отослали за грань. У нас все получилось…
Он улыбнулся. Tea услышала его сильно охрипший голос:
– Тогда не нужно плакать.
Она даже не чувствовала, что плачет. Эрик сел. Его лицо было покрыто грязью и сажей, волосы спутались, но он казался Tea самым красивым человеком на земле.
– У нас получилось, – снова прошептала она, пытаясь пригладить его волосы.
Он посмотрел на костер, потом снова на Tea:
– Знаешь я ненавидел себя за то, что мне пришлось говорить ей все это. Я хочу сказать, что неважно, какой бы плохой она ни была… – Он погладил Tea по щеке. – Как ты? Я думал, у тебя останутся синяки.
– У меня? Уж у кого синяки, так это у тебя, – улыбнулась она и осторожно провела кончиками пальцев по темным полосам на его шее. – Я понимаю тебя. Мне тоже было очень жаль ее.
– Только, пожалуйста, не начинай снова плакать. Я не могу на это смотреть, – прошептал он и обнял ее.
Они сидели на земле и целовались как сумасшедшие. Целовались и смеялись. Tea чувствовала вкус своих слез на его губах.
Спустя несколько минут тишину нарушил какой‑то шум. Эрик повернулся на звук и вздрогнул:
– Tea, мы не одни.
Tea тоже подняла голову.
Вокруг камней стояло множество автомобилей. Похоже, они прибыли сюда довольно давно, в самый разгар битвы с Сюзанной, поэтому Tea и Эрик не услышали шума двигателей.
Все стояли и смотрели на них: бабушка Харман, опершись на руку тети Урсулы, Рис в своем рабочем халате, Мать Кибела, держащая за руку Арадию, Старина Боб, Нана Буруку.
Здесь был почти весь Внутренний Круг.

Глава 16

Tea думала только о том, как ей спасти Эрика. Ему нужно было бежать, но она понимала, что Эрик никогда этого не сделает. В глубине души она и сама хотела, чтобы он был рядом.
Они поднялись вместе, держась за руки, и предстали перед Внутренним Кругом.
– Та‑а‑ак, – сказала Мать Кибела, часто моргая глазами. – Арадия привела нас сюда, думая, что вам понадобится помощь. Но вы справились со всем сами. Мы видели только финал. Очень впечатляет.
– Я тоже это видела, – сказала Арадия. На ее лице сияла ласковая улыбка. – Tea Харман, ты хорошо поработала. Ты настоящая Хранительница Очага.
– Да, но откуда взялись последние слова заклинания? – спросила бабушка. – Никогда в жизни не слышала, чтобы кого‑то отсылали во имя силы дочери Элвайзы. – Ее тон был довольно ворчливым, но у Tea появилось странное чувство, что бабушка гордилась ею.
– Я не знаю, откуда взялись эти слова, – ответила Tea не выпуская руку Эрика. – Они просто… они сами пришли мне в голову.
– А ты кто? Как тебя зовут, юноша? – спросила бабушка.
– Эрик Росс. – Он говорил спокойно и уважительно, без тени страха.
Бабушка переводила взгляд с Tea на Эрика и обратно.
– Значит, вы сделали это вместе с моей внучкой?
– Он ничего не знает… – начала Tea, но эти слова прозвучали совсем неубедительно.
– Я знаю, что люблю Tea, – перебил ее Эрик. – И она любит меня. А если по вашим правилам мы не можем быть вместе, значит, это глупые правила.
Это был смелый шаг. Tea сильно сжала его руку. В этот момент она впервые почувствовала, как сильно обожгла правую ладонь, когда готовила костер для заклинания.
– Бабушка, пожалуйста, отпусти его, – прошептала она.
Бабушка молчала.
– Пожалуйста… Я больше никогда не увижу его, а он никому ничего не расскажет. Его вина только в том, что он хотел помочь мне, пытался спасти жизни людей. Прошу вас, не наказывайте его. Во всем виновата только я одна.
Слезы горячими ручьями текли из ее глаз.
– Он пытался исполнить Закон, – неожиданно сказала Аркадия. – Я так считаю.
Теа показалось, что она ослышалась. Похоже бабушка тоже не поняла слов Арадии.
– То есть как это?! – воскликнула она.
– Элвайза говорит, что ведьмам запрещено убивать людей, не так ли? – спросила Арадия. – А этот дух был ведьмой, которая уже убила одного человека и собиралась убивать и дальше. Этот юноша помог отправить ее за грань. Он помог Tea в ее колдовстве и тем самым предотвратил новое нарушение Закона ведьм.
– Здорово изложено, – пробормотал Рис, но Tea не могла понять, сказал он это с одобрением или нет.
Бабушка фыркнула и сделала шаг вперед, чтобы получше рассмотреть Эрика:
– И что же ты сделал, чтобы помочь моей внучке?
– Не знаю, помог ли я ей, – спокойно ответил Эрик. – Я просто старался, чтобы призрак не убил меня…
– Когда ты зажег костры под манекенами? – спросила Tea.
Он скосил на нее глаза и ухмыльнулся одним уголком рта:
– Ровно в девять.
– Хотя меня здесь не было, – сказала Tea. Ее голос с каждым словом звучал все громче и громче. – Ты знал, что Сюзанна придет и попытается убить тебя. И у тебя не было магической силы, чтобы противостоять ей. Так почему же ты зажег костры?
Он посмотрел на Tea, потом на бабушку:
– Ты сама знаешь почему. Потому что иначе она отправилась бы на праздник…
– …и убила бы много людей, – закончила за него Tea.
Бабушка внимательно смотрела на Эрика.
– Значит, ты спасал жизни, – подытожила она.
– Не знаю, – честно ответил Эрик, – но мне не хотелось, чтобы она кого‑нибудь убила.
– Он спас и мою жизнь, – добавила Tea. – Сюзанна хотела меня убить. И если бы он не отвлек ее и не дал мне время все подготовить, я не смогла бы отправить ее за грань.
– Все это очень мило, но я не уверен, что этого достаточно, – сказал Старина Боб, потирая небритый подбородок. – Нет такого правила, чтобы соблюдение одного закона искупало нарушение другого. Особенно Закона Царства Ночи. Мы можем создать настоящую неразбериху.
Бабушка и Мать Кибела переглянулись, потом бабушка повернулась к Старине Бобу и рявкнула:
– Я тебе пеленки меняла, так что не учи меня Законам Царства Ночи! Я не позволю какому‑то кровожадному вампиру указывать мне, как поступать. – Она обвела взглядом всех остальных. – Думаю, нам нужно перебраться в более спокойное место. Милости прошу в мой дом.

«Более спокойное место». В душе Tea затеплились искорки надежды, пока они ехали в джипе Эрика обратно в город. Эрик вел машину, тетя Урсула сидела рядом с ним, a Tea расположилась на заднем сиденье, поэтому они с Эриком не могли даже словом перемолвиться.
«Бабушка будет защищать меня. И Арадия. Может быть, даже Мать Кибела. Они не хотят, чтобы я умерла. Думаю, они не желают смерти и Эрику».
Но реальность, словно поток холодной воды, гасила эти искры в ее душе.
Что они могут сделать? Они не в силах разрешить ведьме и человеку быть вместе. И они не будут из‑за нее рисковать и развязывать войну с Царством Ночи, даже если речь будет идти о ее жизни и смерти.
Тем временем караван машин подъехал к дому бабушки Харман.
Tea снова стояла в мастерской в окружении рассевшихся по кругу ведьм и вампиров. Блейз и Дэни тоже сидели рядом с ними.
– Как все прошло? – спросила Дэни и тут же осеклась.
Ее взгляд остановился на Эрике: человеческое существо в Круге!
– Нам удалось отослать Сюзанну за грань, – просто ответила Tea и взяла Эрика за руку.
В эту минуту заговорила бабушка:
– У нас случилось следующее…
И она объяснила всем, что именно произошло, хотя большинство уже давно поняли, в чем дело. Бабушка говорила медленно, внимательно вглядываясь в лица членов Круга. Арадия и Мать Кибела сидели рядом с ней и иногда вставляли необходимые замечания.
Tea поняла, что происходит. Бабушка уже уговорила этих двоих и давала всем понять, что Мать и Ведьма‑Провидица на ее стороне. Теперь она пыталась перетянуть на свою сторону остальных.
– И в результате перед нами стоят эти двое, – сказала наконец бабушка. – Мы должны решить, что с ними делать. Решение должен принять Внутренний Круг, сыновья и дочери Элвайзы, но никак не Совет Царства Ночи, – добавила она, пристально глядя на Старину Боба.
Тот снова потер щетину на подбородке и сказал:
– Совет посмотрел бы на это совсем иначе.
Его лицо расплылось в улыбке.
– Были времена, – продолжала бабушка, – когда ведьмы и люди умели ладить друг с другом. Уверена, что все, кто хорошо знают свое фамильное древо, найдут тому доказательства.
Эрик исподтишка взглянул на Tea.
– Хранительница Очага хочет сказать, – вмешалась Мать Кибела, – что в стародавние времена мы могли выбирать себе мужей среди человеческих существ. В племени ведьм всегда рождалось мало мужчин. Тогда существовал третий круг. Он назывался Рассветным Кругом, и в нем людей обучали магии.
– Это продолжалось до тех пор, пока люди не начали сжигать нас на кострах, – вставила Бельфана, тряхнув своими длинными рыжими волосами.
– Ну, этот вряд ли будет кого‑то сжигать, – ядовито заметила тетя Урсула.
После этих слов Tea почти полюбила ее.
– Никто не сомневается в том, что Законы менять нельзя, – сказала Мать Кибела, скрещивая свои полные руки на груди. – Мы не можем вернуться к прежним временам и подвергнуть себя угрозе со стороны людей. Сейчас речь идет о том, как сделать исключение для этих двоих. Можем ли мы что‑нибудь придумать?
– Я не знаю, как это сделать, – медленно сказал Рис. – В любом случае нас могут обвинить в измене.
– И тогда в Царстве Ночи снова разгорится война, – добавила Нана Буруку. – Война одной расы против другой.
– Я не хочу, чтобы им причинили вред, – раздался голос Креона. Он сидел в инвалидном кресле и говорил очень тихо. – Но они не могут жить в нашем мире и не могут жить в мире людей.
«Это, – подумала Tea, – и есть реальность».
Им не было места ни в одном из миров, пока она была ведьмой, а Эрик – человеком.
Идея пришла ей в голову неожиданно, как удар молнии. Все было так просто и так страшно. Но это могло все разрешить.
«Смогу ли я это выдержать?»
Ты готова пожертвовать всем? 
Всем, включая бабушку и Блейз. Дэни и Лавайю. Дядю Галена, тетю Герду, тетю Урсулу… Вивьен и Селену… Весь Сумеречный Круг.
Ароматами трав, прикосновением камней, песнями, заклинаниями, колдовскими чарами, которые она знала. Даже памятью об Элвайзе.
Элвайза в белой накидке посреди темного леса…
Ты готова пожертвовать всем… ради мира? 
Ради Эрика? 
Это был ее собственный голос. Она смотрела на Эрика и знала ответы на все вопросы.
Эрик был таким хорошим и таким красивым. Нежным, но настойчивым. Умным, смелым, честным, заботливым и любящим.
Он любит ее. Ради нее он готов умереть.
Эрик смотрел на Tea. В его зеленых с серыми крапинками глазах было так много любви и тревоги…
Tea улыбнулась ему. И она была очень горда тем, что он нашел в себе силы улыбнуться ей в ответ. Он сделал это, хотя находился в окружении существ, о которых знал только по кошмарным легендам.
– Я кое‑что придумала, – сказала Tea, обращаясь к бабушке и всему Внутреннему Кругу. – Кубок Леты.
Наступила гробовая тишина. Все только переглядывались друг с другом, а бабушка не отрываясь смотрела на Tea.
– Не только для него, – продолжала она. – Но и для меня тоже.
Все зашептались. Бабушка закрыла глаза.
– Если я выпью достаточно, то забуду все, – торопливо говорила Tea, переводя взгляд с одного лица на другое. – Забуду о Царстве Ночи. Я больше не буду ведьмой, не буду помнить, кто я такая.
– Ты станешь потерянной колдуньей, – сказала Арадия. Ее лицо было спокойным и умиротворенным. – Как медиумы, которые не знают о своем истинном происхождении. Потерянные колдуньи могут жить среди людей.
– Мы не будем помнить о Царстве Ночи, – сказала Tea, – и, значит, никогда не сможем нарушить Закон.
– Закон будет соблюден, – уверенно произнесла Арадия.
Tea почувствовала, что Эрик сжимает ее руку.
– Но… – начал было он.
– Для нас это единственная возможность остаться вместе, – сказала она, глядя ему прямо в глаза.
В комнате снова повисла напряженная тишина. И тогда заговорила Блейз:
– Tea сказала мне, что они с Эриком духовные супруги.
На миг Tea показалось, что Блейз сказала это из вредности, чтобы отомстить Эрику.
Но бабушка удивленно взглянула на них:
– Духовные супруги… Я так давно не слышала о них.
– Архаичный миф, – фыркнул Рис.
– Может быть, и нет, – тихо сказала Мать Кирела. – Может быть, древние силы вновь обретают власть и пытаются что‑то сказать нам.
Бабушка опустила голову. Когда она вновь посмотрела на Tea, та заметила слезы в ее глазах. Впервые за всю свою жизнь Tea увидела, что бабушка действительно старая, очень, очень старая.
– Если мы разрешим тебе сделать это, – сказала она, – если мы отпустим тебя, куда ты пойдешь?
– Она пойдет со мной, – ответил за Tea Эрик. – Моя мама и сестра уже полюбили ее. Мама знает, что Tea сирота. И если я скажу, что она не может больше жить здесь, то мама не станет задавать лишних вопросов.
– Понятно, – вздохнула бабушка.
Эрик умолчал о том, что его мама считает, что Tea живет в странном доме под одной крышей с полубезумной старухой, но у Tea появилось ощущение, что бабушка знала об этом.
Эдит Харман окинула взглядом Внутренний Круг. Наконец она кивнула.
– Думаю, эта девочка нашла для нас выход, – сказала она с тяжелым вздохом. – Кто‑нибудь против?
Все молчали. На большинстве лиц было написано искреннее сожаление.
«Они считают, что такая судьба хуже самой мучительной смерти», – догадалась Tea.
– Я принесу кубок, – вдруг сказала Блейз и быстро выбежала из мастерской.
«Как хорошо, – подумала Tea. – Как хорошо, что скоро все кончится».
Ее сердце бешено колотилось. Она так сильно сжала руку Эрика, что у нее онемели пальцы.
– Это совсем не больно, – прошептала она ему. – Мы просто на какое‑то время потеряем ориентацию. Но потом все будет как прежде. Наша память будет такой же, но мы ничего не будем помнить о магии.
– Тогда ты сможешь заняться зоологией, – ответил он. – Поступишь в Дэвис. – Он улыбался, но его глаза блестели от слез.
К ним подошла Дэни:
– Я хотела… Я просто хотела попрощаться.
Она обняла Tea, и та обняла ее в ответ.
– Прости, что втянула тебя во все это, – сказала Tea.
– Все обошлось, – улыбнулась Дэни. – Ты же сказала им, что я ни в чем не виновата. Меня не накажут. Но в школе без тебя будет так одиноко… – Дэни опустила голову, чтобы спрятать набежавшие слезы. – Будь счастлива.
Позвякивая колокольчиками, в мастерскую вернулась Блейз. В одной руке она несла оловянный кубок, в другой – бутылку из почерневшего от времени стекла.
При одном только взгляде на эту бутылку Tea проняла дрожь. Горлышко бутылки было залито восковой пробкой и запечатано несколькими замысловатыми печатями.
Бабушка сломала печати и начала выдергивать пробку. Та не поддавалась, и тогда Блейз свободной рукой помогла ей открыть бутылку.
Затем бабушка наклонила бутылку над кубком в руках Блейз. Из горлышка полилась светло‑коричневая жидкость. Когда кубок был наполнен наполовину, бабушка остановилась.
– Когда ты выпьешь это, – сказала она Tea, – ты забудешь меня. Забудешь всех нас. Но мы навсегда сохраним память о тебе. Tea София Харман, Докажи, что ты истинная дочь Элвайзы.
После этого она поцеловала Tea в щеку.
– Прощай, ба, – сказала Tea, обнимая ее в ответ. – Я люблю тебя.
К Tea подошла Блейз, держа кубок обеими руками. В этот миг она была красива какой‑то дикой, первозданной красотой.
«Какая ты красивая!» – подумала Tea.
– Прощай, – сказала она и приняла кубок из рук сестры.
Блейз улыбнулась.
«А теперь, – сказала себе Tea, – возьми себя в руки и перестань думать о том, что тебя ждет».
Она поднесла Кубок Леты ко рту и сделала первый глоток. Этот напиток был похож на…
Tea посмотрела на Блейз.
Серые глаза были устремлены прямо на нее, и в них было столько спокойствия, что это настораживало.
Tea снова начала пить.
Чай. Не слишком крепкий и без сахара. Вот на что был похож напиток из Кубка Леты.
Но бутыль была запечатана… У Блейз просто не хватило бы времени…
Мысли Tea путались, но у нее хватило трезвого ума, чтобы понять: она должна выпить все до капли, чтобы у Круга не было возможности проверить, что именно она пила.
Затем она с отрешенным лицом вернула кубок Блейз, и та вновь наполнила его – для Эрика.
В глазах Эрика промелькнуло удивление, когда он начал пить, но он не остановился.
– Ты должен выпить все‑о‑о, – тихо сказала Эрику Блейз, не сводя глаз с Tea.
И тогда Tea все поняла: Блейз совершила подмену еще раньше, когда использовала Кубок Леты для чтобы лишить памяти парней, у которых брала кровь во время танцев. Она перелила напиток Леты в какой‑то другой сосуд, а эту бутыль наполнила чаем. Потом она восстановила все печати, для нее это не представляло никакого труда. И теперь…
Неужели этот обман раскроется?! Члены Внутреннего Круга не поверят, что это был напиток Леты. Хотя…
Tea взяла Эрика за руку и впилась ногтями в его ладонь. Она не осмелилась заговорить с ним, даже не смотрела на него, только пыталась мысленно внушить ему, чтобы он ничем не выдал себя.
Лицо Tea было бессмысленным, как у восковой куклы. Эрик стоял рядом и молчал. Он не знал, чего ему ждать, но ногти Tea дали ему понять, что лучше помалкивать.
«Он действительно очень умный», – подумала Tea.
– Теперь объявляется перерыв, – быстро сказала бабушка. – Блейз, выведи их из дома, пока они не пришли в себя. – Она отвернулась, даже не взглянув в последний раз на Tea.
– Хорошо, – ответила Блейз.
– Я пойду с тобой, – сказала Арадия.

Глава 17

Они направились к машине Эрика. Ночь была очень холодной и темной. Луны не было видно.
Tea держала Эрика за руку, чтобы подать ему сигнал, если что‑то пойдет не так. Но все обошлось.
Tea остановилась возле джипа и посмотрела на Блейз. Она боялась выдать себя, хотя ей ужасно хотелось обнять сестру. А вдруг Арадия может их видеть?
– В магазине есть окно, которое выходит на эту сторону улицы? – спросила вдруг Арадия.
– Нет, – ответила Блейз.
– Тогда можете попрощаться. Но отныне вы обязаны делать вид, что не знаете друг друга.
Tea едва удержалась, чтобы не расцеловать Арадию.
– Теперь я поняла, почему ты стала Ведьмой‑Провидицей так рано, – шепотом сказала она. – Но… вдруг кто‑то еще знает?
– Не думаю. Если кто‑то и догадывается, он не станет болтать об этом. Так что прощайтесь поскорее.
Tea обняла Блейз.
– Спасибо тебе, сестра. Я буду скучать по тебе.
– Теперь я последняя из рода Харман, – сказала Блейз пытаясь изобразить радость. – И спальня будет целиком моей. А еще, – добавила она более искренним тоном, – я как следует разберусь с Шиной.
– С кем?
– Ах да, ты же ничего не знаешь. Она одна из тех, кто нас выдал. Это подружка Тобиаса. Похоже, он следил за нами, а потом рассказал ей достаточно много, так что она сообразила, чем мы занимаемся. Это она донесла бабушке, что мы использовали запретные чары.
– Теперь это уже не имеет значения.
– Ты что, шутишь? Я не успокоюсь, пока не отправлю ее в «Женский монастырь». Или просто не убью.
Потом Блейз вдруг сильнее сжала в объятиях Tea.
– Не знаю, почему ты захотела быть с человеком, – прошептала она, – но надеюсь, ты будешь продолжать хотеть этого и теперь, когда твое желание исполнилось.
– Блейз, прошу тебя, не причиняй больше людям вреда. Помни, что я теперь живу среди них.
Блейз тяжело вздохнула и едва слышно сказала:
– Я буду скучать по тебе, сестричка.
Tea села в машину, и тут Арадия задержала дверцу.
– Послушай, – быстро сказала она, – может быть, тебе это поможет. Мать Кибела упомянула о Рассветном Круге. До меня дошли слухи, что в некоторых местах ведьмы опять начинают организовывать этот Круг. Это те ведьмы, которые хотят забыть о временах инквизиции и пересмотреть законы Царства Ночи. Не знаю, правда ли это. Но попробуй это выяснить.
Tea слушала затаив дыхание.
– И еще, – продолжила Арадия. – Я слышала, что некоторые из твоих родственников из рода Редфернов тоже обрели своих духовных супругов. Попробуй разыскать их и узнать, как они живут, чем занимаются.
– О Арадия, спасибо тебе, – сказала Tea, смахивая слезы.
– Желаю удачи, Tea. И тебе, Эрик. Пусть она сопутствует вам, где бы вы ни оказались.
Эрик протянул руку и слегка коснулся руки Арадии.
– Спасибо тебе, – сказал он.
Машина тронулась с места. Tea оглянулась назад, чтобы еще раз посмотреть на Блейз. Ветер растрепал ее волосы, и она стала похожа на загадочную Афродиту. На богиню, которая всегда делала то, чего от нее меньше всего ожидали.
Эрик ехал довольно быстро, и вскоре они оказались далеко от магазина. Он свернул на обочину и остановил машину.
– Скажи, – спросил он, подозрительно глядя на Tea, – у меня что, иммунитет к тому, что я выпил? Я все помню и ничего не забыл. Или это в любой момент может ударить по мозгам?
Tea поцеловала его и начала безудержно смеяться.
– Нет‑нет, – ответила она сквозь смех.
– Ты хочешь сказать, что это была безвредная жидкость и что ты сохранила свою силу?
– Да!
Tea пришлось несколько раз объяснять Эрику одно и то же, чтобы он ей поверил. Наконец он все понял, и его лицо посветлело. Он сжал ее в объятиях, потом выскочил из машины и закричал:
– Как здорово! Да здравствует Блейз! Вот это да!
– Эрик!
Он подошел к машине.
– Эрик, садись в машину и не веди себя как последний идиот. Вокруг могут быть существа из Царства Ночи. – Она снова засмеялась, потому что была безмерно счастлива. – Иди сюда, – сказала она и протянула к нему руки.
Эрик немедленно запрыгнул обратно, прямо в ее объятия.
– Я так счастлив, – сказал он. – Я люблю тебя, колдунья.
– И я тебя люблю, – прошептала Tea.
Она то смеялась, то плакала. Страх и напряжение испарялись из ее души, как капли росы жарким летним утром.
Он поцеловал ее в висок, она его – в щеку. Потом их губы слились в долгом и страстном поцелуе.
Они духовные супруги, теперь они вместе и в полной безопасности: никто не охотится за ними, не преследует их, они совершенно свободны. Их переполняли радость и умиротворение.
Но Tea пришлось дорого заплатить за это, и она испытывала легкую грусть. Теперь она была как в ссылке: разлучена с семьей, навсегда потеряна для бабушки. С Блейз они смогут видеться только тайно…
Ей было грустно, но она ни о чем не жалела. Ее обнимают нежные и крепкие руки Эрика, Законы Царства Ночи не нарушены, а мир людей избавлен от опасности.
Но что будет дальше?
На этот вопрос у Tea ответа не было. Перед ней открывалось много дорог, каждая из которых была по‑своему привлекательна.
Сначала они поедут к Эрику. Его мама будет озадачена, но великодушна. Роз, как всегда, будет в ярости, но рада в душе. На следующей неделе Tea вернется в школу и запишется в класс зоологии.
Она может поступить в университет Дэвиса и стать ветеринаром, чтобы использовать свой дар для лечения животных. А может отправиться в дальние страны и заняться изучением слонов или других экзотических животных. А еще они с Эриком могут завести щенка, похожего на Бада, и написать о нем книгу, чтобы научить людей лучше понимать собак.
Но она также могла и разыскать Рассветный Круг и тех, кто хочет забыть о страшном прошлом, когда ведьм сжигали на кострах. И они будут первыми, кто снова начнет обучать людей магии. Розамунда вырастет гордой и несокрушимой, потому что будет знать все легенды и тайны Элвайзы.
Было бы неплохо найти кузенов‑вампиров и выведать у них, действительно ли принцип духовного родства снова вступает в силу. Тогда все вместе они, как магнитом, станут притягивать все новых и новых представителей Царства Ночи, которым не чужды радикальные идеи.
Потомки Редфернов и Харманов воссоединятся с людьми, и взаимная ненависть исчезнет навсегда.
Мир изменится к лучшему.
Tea твердо знала, что они с Эриком стоят на пороге великого будущего.